с международным договором Российской Федерации о реадмиссии, что не исключает серьезного вмешательства со стороны государства в осуществление права ФИО1 на уважение семейной жизни. Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, сформулированной в постановлении от 15 июля 1999 года № 11-П, конституционными требованиями справедливости и соразмерности предопределяется дифференциация публично-правовой ответственности в зависимости от тяжести содеянного, размера и характера причиненного ущерба, степени вины правонарушителя и иных существенных обстоятельств, обусловливающих индивидуализацию при применении тех или иных мер государственного принуждения . В развитие данной правовой позиции Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 27 мая 2008 года № 8-П указал, что меры, устанавливаемые в уголовном законе в целях защиты конституционно значимых ценностей, должны определяться исходя из требования адекватности порождаемых ими последствий (в том числе для лица, в отношении которого они применяются) тому вреду, который причинен в результате преступного деяния, с тем чтобы обеспечивались соразмерность мер уголовного наказания совершенному преступлению, а также баланс основных прав
лиц, включая иностранных (абзац восьмой). Общества с ограниченной ответственностью «Белитон», «КватроПлюс», «Лардекс», «Юнисел» (далее - ООО «Белитон», ООО «КватроПлюс», ООО «Лардекс», 000 «Юнисел»; Общества) обратились в Верховный Суд Российской Федерации с административным исковым заявлением о признании частично недействующими подпунктов «в», «п», «р» пункта 5, раздела V (пункты 9-16), абзацев второго-шестого, восьмого пункта 15 Положения, ссылаясь на то, что процедура прекращения Комиссией (отказа в продлении) действия разрешения на использование полосы радиочастот относится к специальной мере государственного принуждения , реализация которой должна подчиняться строго определенным требованиям; оспариваемые положения в отсутствие регламентированной административной процедуры рассмотрения материалов федеральных органов исполнительной власти о допущенных нарушениях в ходе использования радиочастотного ресурса с целью применения специальных мер государственного принуждения не отвечают принципу определенности, на практике создают возможность ограничения прав юридических лиц в порядке, не предусмотренном законом; содержат коррупциогенный фактор, поскольку допускают для правоприменителя необоснованную широту дискреционных полномочий. Изложенное не соответствует статьям 1, 3, 4, 22, 24 Закона
имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами (статья 35, части 1, 2 и 3), и право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности (статья 34, часть 1), федеральный законодатель должен стремиться к тому, чтобы устанавливаемые им размеры штрафов в совокупности с правилами их наложения позволяли в каждом конкретном случае привлечения лица к ответственности обеспечивать адекватность применяемого государственного принуждения всем обстоятельствам, имеющим существенное значение для индивидуализации ответственности и наказания за совершенное правонарушение. Конституционные требования справедливости и соразмерности предопределяют, по общему правилу, необходимость дифференциации юридической ответственности в зависимости от тяжести содеянного, размера и характера причиненного ущерба, степени вины правонарушителя и иных существенных обстоятельств, обусловливающих индивидуализацию при выборе той или иной меры государственного принуждения (постановления от 12.05.1998 № 14-П, 15.07.1999 № 11-П, от 30.07.2001 № 13-П, от 19.01.2016 № 2-П и от 19.01.2017 № 1-П,
согласно которому мировое соглашение при отсутствии добровольного исполнения подлежит принудительному исполнению с соблюдением общих правил, регулирующих исполнение актов арбитражного суда, на основании исполнительного листа, выдаваемого арбитражным судом по ходатайству лица, заключившего мировое соглашение. Выполнение условий мирового соглашения доказывает должник в рамках исполнительного производства. Судом первой инстанции обоснованно отмечено, что судебный пристав лишен возможности толкования условий мирового соглашения – он обязан следовать буквальному содержанию согласованных сторонами спора условий, так как неясность в формулировке условий лишает государственное принуждение законного основания, равно как и лишен возможности производить замену предмета исполнения по своей инициативе. В пункте 12 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 31.10.1996 № 13 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в суде первой инстанции» разъяснено, что условия мирового соглашения должны быть изложены четко и определенно с тем, чтобы не было неясностей по поводу его содержания при исполнении. Судом установлено и усматривается из условий мирового соглашения по
пояснило, что указанная деятельность является убыточной, так как население систематически не платит за полученную тепловую энергию. Выявленные нарушения не носят систематического характера, реального нарушения права заинтересованных лиц (потребителей) на доступ к соответствующей информации в ходе проверки не было выявлено. Согласно статье 3.1 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, административное наказание является установленной государством мерой ответственности за совершение административного правонарушения и применяется в целях предупреждения совершения новых правонарушений как самим правонарушителем, так и другими лицами. Государственное принуждение не должно применяться сверх необходимого, поскольку целью административной ответственности является не кара, а превенция. В связи с этим апелляционный суд учитывает, что общество сделало выводы из факта производства по делу об административном правонарушении, соответственно устное предупреждение – мера государственного убеждения, является достаточной реакцией государства в лице его уполномоченных органов на совершенное правонарушение. Основанием данных выводов послужило то обстоятельство, что на момент рассмотрения судом первой инстанции предприятием была раскрыта информация по теплоснабжению, по горячей и
договора, который считается заключенным на этих условиях с момента вступления в законную силу решения суда (пункт 4 статьи 445 Гражданского кодекса Российской Федерации). При этом дополнительных действий сторон (подписание двустороннего документа, обмен документами, содержащими оферту и ее акцепт, и т.п.) не требуется. Следовательно, вступившее в законную силу судебное решение, содержащее условия договора, является достаточным основанием для признания договора заключенным на указанных условиях и не требует каких-либо дополнительных действий сторон, в случае неисполнения которых требуется государственное принуждение в виде санкций штрафного характера. Данные выводы согласуются с правовой позицией, изложенной в постановлениях Арбитражного суда Уральского округа от 12.03.2020 № Ф09-9685/19 по делу № А60-13449/2019, Арбитражного суда Московского округа от 04.10.2017 № Ф-14378/17 по делу № А40-252284/15. С учетом изложенного, у суда первой инстанции отсутствовали правовые основания для удовлетворения заявления Межрегионального территориального управления Федерального агентства по управлению государственным имуществом в Республике Татарстан и Ульяновской области, г. Казань о взыскании неустойки за не исполнение
инстанции,в ходе судебного разбирательства судебный пристав-исполнитель ФИО3 не предоставил арбитражному суду доказательств, свидетельствующих о том, что ему было поручено в установленном порядке исполнение постановления о принудительном приводе. Не указано на такие документы и в апелляционной жалобе. В ходе судебного разбирательства в суде первой инстанции судебным приставом ФИО5 не было представлено неопровержимых доказательств, свидетельствующих о наличии законных оснований для осуществления привода, применения физической силы и спецсредств, таких доказательств не было представлено и в апелляционный суд. Государственное принуждение осуществляется в строгом соответствии с принципом недопустимости его избыточного применения и обеспечения соблюдение баланса основных прав индивида и общего интереса, состоящего в защите личности, общества и государства от противоправных посягательств (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 19 марта 2003 года №3-П, от 27 мая 2008 года №8-П, от 13 июля 2010 года №15-П, от 17 января 2013 года №1-П, от 14 февраля 2013 года №4-П, определение от 10.10.2013 № 1485-О и др.). Таким образом,
выдворения Курбонова С.Д. из РФ поддержание им семейных отношений с братом ФИО2 будет значительно затруднено, то есть справедливый баланс публичных и частных интересов в рамках производства по данному делу об административном правонарушении будет смещен в сторону публичных интересов. Таким образом, по данному конкретному делу действительной необходимости в применении к иностранному гражданину Курбонову С.Д. выдворения за пределы РФ не имеется, поскольку такая мера ответственности в данном конкретном случае не является соразмерной целям административного наказания, а государственное принуждение будет избыточным, что противоречит правовой позиции Конституционного Суда РФ, выраженной в Постановлении КС РФ от 14.02.2013 № 4-П. Учитывая все установленные по делу обстоятельства в совокупности с непродолжительным сроком незаконного пребывания Курбонова С.Д. в РФ, указание в обжалуемом постановлении на административное выдворение Курбонова С.Д. за пределы Российской Федерации подлежит исключению. Оснований для признания смягчающим административную ответственность Курбонова С.Д. обстоятельством раскаяния в содеянном суд второй инстанции не усматривает, поскольку отсутствуют какие-либо фактические данные, подтверждающие это.
выдворения ФИО2 из РФ поддержание им семейных отношений с ФИО1 и ее детьми будет значительно затруднено, то есть справедливый баланс публичных и частных интересов в рамках производства по данному делу об административном правонарушении будет смещен в сторону публичных интересов. Таким образом, по данному конкретному делу действительной необходимости в применении к иностранному гражданину ФИО2 выдворения за пределы РФ не имеется, поскольку такая мера ответственности в данном конкретном случае не является соразмерной целям административного наказания, а государственное принуждение будет избыточным, что противоречит правовой позиции Конституционного Суда РФ, выраженной в Постановлении КС РФ от 14.02.2013 № 4-П. Учитывая все установленные по делу обстоятельства в совокупности, указание в обжалуемом постановлении на административное выдворение ФИО2 за пределы Российской Федерации подлежит исключению. На основании изложенного, руководствуясь п.2 ч.1 ст.30.7 КоАП РФ, РЕШИЛ: постановление судьи Заволжского районного суда г. Ярославля от 23.06.2023 по делу об административном правонарушении, предусмотренном ч.1.1 ст.18.8 КоАП РФ, в отношении ФИО2 изменить, исключить
