Критерии мнимости сделки - гражданское законодательство и судебные прецеденты

процессуального права, которые повлияли на исход дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод, законных интересов в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, а также защита охраняемых законом публичных интересов. Таких оснований в связи с доводами жалобы не усматривается. Суды признали заявленные к включению в реестр требования обоснованными в силу подтвержденности их решением суда общей юрисдикции и соответствия критериям статей 71, 100, 137 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», статьям 16, 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Возражения о мнимости сделки являлись предметом рассмотрения апелляционного суда и получили надлежащую оценку. Руководствуясь статьями 291.6, 291.8 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судья Верховного Суда Российской Федерации определила: отказать финансовому управляющему ФИО4 в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации. Судья Верховного Суда Российской Федерации Н.А. Ксенофонтова

в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, а также защита охраняемых законом публичных интересов. Между тем, таких оснований по результатам изучения доводов кассационной жалобы заявителя не установлено. Исследовав и оценив представленные в материалы дела доказательства по правилам статьи 71 АПК РФ, проанализировав фактические обстоятельства, подтверждающие реальность намерений сторон, руководствуясь статьями 166, 167, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, учитывая отсутствие доказательств, отвечающих критерию достоверности, реального характера обязательств, предусмотренных спорным договором, установив, что фактически имело место создание формального документооборота, обществом «СМЕ» приведены убедительные доводы о мнимости оспариваемой сделки , невозможности исполнения самим обществом «АМ «Кабриоль» обязательств по договору, суды пришли к выводу, что оспариваемый договор от 29.04.2016 является мнимой сделкой и удовлетворили первоначальный иск, отказав во встречном иске. Выводы судов основаны на фактических обстоятельствах спора, правомочиями по установлению и исследованию которых суд кассационной инстанции не наделен. Доводы кассационной жалобы не опровергают приведенные выводы судов, направлены на переоценку установленных судами обстоятельств,

ООО «Строй – Гарант» обратилось с апелляционной жалобой, в которой просит его отменить и принять по делу новый судебный акт, ссылаясь на недоказанность имеющих значение для дела обстоятельств, которые суд считал установленными, нарушение судом норм процессуального права, несоответствие выводов суда обстоятельствам дела. Апелляционная жалоба ООО «Строй – Гарант» мотивирована тем, что суд первой инстанции не учел того факта, что работы по подряду были фактически выполнены, имелись доказательств фактических отношений между сторонами, поэтому отсутствуют критерии мнимости сделки . ООО «Строй – Гарант» ссылается на неизменность и законность ранее вступивших в законную силу судебных актов, которые устанавливали задолженность ООО «СибСМК» перед ООО «Строй – Гарант», поэтому разногласия между кредиторами на данном этапе не имеют правового значения. До судебного заседания от конкурсного управляющего ФИО1, кредитора ООО «Знак» в порядке статьи 262 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), поступили отзывы на апелляционную жалобу, в которых просят оставить обжалуемый судебный акт

сделки. В опровержение вывода судов об отсутствии у общества «Ай-Теко» намерения исполнить договор кассатор ссылается на представленные в материалы дела договор поставки от 01.10.2015 № ЗДР-016983, заключенный с обществом «ТД «ВОЛГА» (в настоящее время – общество «Талант»), товарные накладные от 20.10.2015 № 14, от 20.12.2015 № 3, платежные поручения от 23.12.2015 № 19509, от 18.01.2016 № 349, свидетельствующие о покупке спорного товара у третьего лица. Таким образом, общество считает, что судами не установлены критерии мнимости сделки в соответствии с п. 1 ст. 170 Гражданского кодекса Российской Федерации. Кроме того, общество полагает, что у судов имелись основания для применения положений п. 5 ст. 166, п. 2 ст. 431.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, ограничивающих право стороны сделки требовать признания ее недействительной. Помимо изложенного, заявитель считает, что суд первой инстанции в нарушение разъяснений, изложенных в п. 9, 79 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых

жалоб о том, что ФИО2 вела активную предпринимательскую деятельность, что подтверждается решениями суда общей юрисдикции (л.д. 148, 159 т.6) суд апелляционной инстанции отклоняет, поскольку все представленные ответчиком решения касаются спорного имущества и совершены после обращения ОАО КБ «Агропромкредит» за взысканием долга, направлены на освобождение имущества от ареста. Что касается факта оплаты по спорной сделке, то суд апелляционной инстанции отмечает следующее. В решении Ленинского районного суда г. Оренбурга от 13.05.2015 сделан вывод об отсутствии критерия мнимости сделки с учетом государственной регистрации перехода права собственности и заявления стороны (ФИО1) о полном расчете по сделке (расписки). Указанные действия оценивались судом непосредственно после совершения сделки. В настоящем споре, суд оценил дополнительную совокупность обстоятельств, свидетельствующих о формальном соблюдении требований закона к совершению сделки. Так, несмотря на то, что переход права был зарегистрирован, суд установил, что фактически имущество осталось в пользовании у ФИО1 либо ему подконтрольным лицам, все действия от имени ФИО2 осуществляются при активном

главой 34 АПК РФ. При рассмотрении заявленных требований судом первой инстанции верно квалифицированы возникшие между сторонами правоотношения как основанные на договоре цессии, не оспоренном в установленном порядке и не признанном недействительным. Судом первой инстанции учтены положения статей 8, 9, 153, 154, 1765 168 ГК РФ, учтены разъяснения пункта 6 Обзора судебной практики Верховного Суда РФ N 1 (2021), утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 07.04.2021, определения Верховного суда РФ от 29.10.2018 N 308-ЭС18-9470 о критериях мнимости сделок . Оценивая содержание норм главы 24 ГК РФ, в совокупности с условиями статьи 431 ГК РФ о толковании условий договора, судом указано, что согласно пункту 3 договора уступки права требования №11 от 20.01.2020, правоприобретатель произвел полный расчет с кредитором за уступку права требования в момент заключения договора. Таким образом, исходя из толкования условий спорного договора, сам договор уступки права требования №11 от 20.01.2020, заключенный между цедентом и цессионарием, с учетом содержания в нем

ничтожность мнимой и притворной сделок. При этом согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной как постановления Пленума от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» и «Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 5 (2017)» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 27.12.2017), так и в определениях от 17.01.2017 № 18-КГ16-160, от 06.06.2017 № 46-КГ17-6, от 01.12.2015 № 22-КГ15-9 и от 24.11.2015 № 89-КГ15-13, критерием мнимости сделки является, несмотря на наличие надлежащего документального оформления, фактическое отсутствие результатов такой сделки при наличии умысла всех ее сторон. В отличие от мнимости притворность определяется по объективным последствиям исполнения спорной сделки и действительно возникшим гражданско-правовым отношениям. С учетом изложенного недоказанность факта достижения иного результата от заключения сторонами договора займа исключает возможность признания такого договора притворным, а непосредственное действительное исполнение одной из сторон обязательств по сделке исключает возможность признания такого договора мнимым. Возражения относительно правильности

суд первой инстанции ФИО1 был предоставлен договор купли-продажи от 12 марта 2017 г., согласно которому ФИО1(продавец) передает ФИО2 (покупателю) НТО, расположенный по адресу: <адрес>, а тот в свою очередь уплачивает продавцу 43 000 рублей (л.д. 61). Установив фактические обстоятельства по делу, на основе исследования и оценки доказательств с точки зрения их относимости, допустимости, достаточности и взаимосвязи, усмотрев в договоре купли-продажи нестационарного торгового объекта от 12 марта 2017 г., заключенного между ФИО1 и ФИО2, критерии мнимости сделки , направленность на создание видимости выбытия недвижимого имущества из собственности должника, суд первой инстанции пришел к выводу о ничтожности данной сделки. Правильно применяя нормы гражданского и земельного законодательства, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что использование земли осуществляется за плату в соответствии с установленной законом процедурой получения разрешения на размещение объекта. Разрешение на установление нестационарного торгового объекта ФИО1 получено не было. Учитывая, что ФИО1 использовала земельный участок на территории г.о.г.

полученные возглавляемыми ФИО1 организациями на основании «подложных по форме» договоров, должны были быть перечислены в <данные изъяты> по <адрес>» не оказывавшим эти услуги. Считает приведенные в приговоре выводы о мнимом характере договорных обязательств между <данные изъяты>» и указанными в приговоре <данные изъяты>, и незаконности перечисления денежных средств, принадлежащих указанным организациям за фактически используемое помещение и транспортное средство в размере не менее 8080637, 67 рублей в адрес <данные изъяты> противоречивыми по сути, не соответствующими критериям мнимости сделок , установленными гражданско-правовыми нормами. Обращает внимание, что выявленные факты подделки договоров, сами по себе, не свидетельствуют о причинении вреда или злоупотреблении законными интересами организаций, поскольку указанными действиями какой-либо вред или ущерб причинены не были, что подтверждается показаниями свидетелей, сделки по аренде помещения и транспортного средства без экипажа не оспаривались, сторонами совершены соответствующие конклюдентные действия, подтверждающие фактическое исполнение договоров, при фактическом исполнении стороны достигли правового результата, характерного для данных сделок, подтвердили их экономическую целесообразность

ФИО2 имеет намерение вселиться в данный дом и проживать в нем как единственно возможном месте своего жительства. Однако на настоящий момент имеется препятствие этому в виде проживания в спорном доме ФИО4, которая отказывается выехать из дома и не пускает ответчиков, не смотря на то, что уже утратила собственность на указанный дом и в настоящее время по решению Ворошиловского районного суда Волгограда от ДД.ММ.ГГГГ по иску ФИО2 она подлежит выселению. Далее, суд не усматривает критериев мнимости сделки в данном конкретном случае, так как сделка дарения произошла между близкими родственниками (отчуждение имущества от матери сыну) с одновременным сохранением за прежним собственником права пользования данным имуществом. Данное обстоятельство что даритель намерен проживать в доме, который ею отчуждается не влечет в силу близкородственных связей участников сделки однозначных выводов об отсутствии намерений на достижение правовых последствий данной сделки. При этом как объяснено со стороны ФИО2 сделка была приурочена к бракосочетанию ее сына. С учетом

истцом собственноручно на договоре совершена надпись, проставлена подпись истца. Доказательств обратного суду не представлено. Вопрос о недопустимости или недостоверности доказательств судом исследован. Представленные в материалах дела документы, в частности, платежные поручения, квитанции к приходным кассовым ордерам, заявления на перевод денежных средств соответствуют требованиям ст. 55, 59, 60 ГПК РФ. Презумпция добросовестности участников гражданских правоотношений установлена ст. 10 ГК РФ. В материалах дела отсутствуют доказательства, что выполнение поручителем обязанности должника по погашению задолженности соответствует критериям мнимости сделки (ст. 170 ГК РФ). Таким образом, суд приходит к выводу о действительности договоров поручительства. Как следует из пояснений представителя истца, платежи производились в безналичном порядке и наличие платежного поручения с отметкой о его исполнении, что является доказательством как наличия денежных средств у плательщика, так и факта исполнения обязательства. Проверив доказательства возможности оплаты истцом денежных средств по обязательствам поручительства, у суда отсутствуют сомнения относительно реальности совершенных платежей. Истец, будучи Поручителем, произвел исполнение обязательств Ответчика

Гражданского кодекса РФ. Материалы дела однозначно свидетельствуют о том, что оспариваемая сделка совершена между лицами, допустившими злоупотребление правом, действуя в обход закона с противоправной целью, при явном отсутствии намерения по выплате денежных средств. Совершенная ответчиками сделка направлена на вывод имущества должника при действующем исполнительном производстве, что влечет нарушение прав взыскателя и как указано выше со ссылкой на нормы права ничтожность заключенной сделки. При этом суд приходит к выводу, что указанный договор отвечает и критерию мнимости сделки , так как в отсутствие сведений об обратном, заключен сторонами лишь для вида, с целью создания препятствий для обращения взыскания на денежные средства должника, имеющего неисполненные обязательства. В силу пункта 3 статьи 423 Гражданского кодекса Российской Федерации договор, на основании которого производится уступка, предполагается возмездным, если из закона, иных правовых актов, содержания или существа этого договора не вытекает иное. В соответствии со статьей 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать