порядке (статья 291.11, часть 3 статьи 291.14 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). Суд апелляционной инстанции правомерно произвел замену истца его правопреемником - обществом «ПАРУС» в связи с заключением договора уступки прав требований от 25.12.2016, учитывая, что между цедентом и цессионарием отсутствовала неопределенность в идентификации уступленного права (требования). Доводы кассационной жалобы о том, что правопреемство не состоялось ввиду отсутствия оплаты уступаемого права, не могут быть приняты во внимание, поскольку нормами гражданского законодательства, регулирующими переход прав кредитора к другому лицу , не предусмотрено, что действительность договора цессии зависит от оплаты уступки прав требования. Изложенные в кассационной жалобе доводы, с учетом установленных фактических обстоятельств, выводы судов не опровергают. Несогласие заявителя с выводами судов, иная оценка им фактических обстоятельств и иное толкование положений закона, не означает допущенной при рассмотрении дела судебной ошибки и не подтверждает существенных нарушений судами норм права, в связи с чем оснований для передачи жалобы на рассмотрение в судебном заседании Судебной
Федерации Корнелюк Е.С., изучив кассационную жалобу конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «НПО Ремстройиндустрия» ФИО1 (далее – заявитель, конкурсный управляющий должником) на постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 02.10.2017 и постановление Арбитражного суда Уральского округа от 07.12.2017 по делу № А60-61617/2015 Арбитражного суда Свердловской области о несостоятельности (банкротстве) должника, установил: в рамках дела о банкротстве должника его конкурсный управляющий обратилась в суд с заявлением о признании недействительной сделки должника – договора о переходе прав кредитора к другому лицу от 03.10.2011, заключенного между должником и обществом с ограниченной ответственностью «НПО Ремстройиндустрия - КСК»; применении последствий его недействительности. Определением Арбитражного суда Свердловской области от 30.06.2017 требования удовлетворены. Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 02.10.2017, оставленным без изменения постановлением Арбитражного суда Уральского округа от 07.12.2017, определение суда первой инстанции отменено; в удовлетворении заявленных требований отказано. В кассационной жалобе, поданной в Верховный Суд Российской Федерации, заявитель просит отменить постановление апелляционного суда и постановление суда
ответственность за предмет лизинга по всем рискам с момента отгрузки предмета лизинга». Возникающее из договора лизинга обязательство не может считаться не нарушенным кооперативом, когда гибель трактора произошла в период действия обязательства и при использовании кооперативом трактора. Если ненадлежащее исполнение обязательства повлекли действия работника, как в данном случае, кооператив отвечает за эти действия (статья 402 Кодекса). Упомянутый в статье 965 Кодекса переход к страховщику прав страхователя на возмещение ущерба (суброгация) представляет собой случай перехода прав кредитора к другому лицу на основании закона (подпункт 5 пункта 1 статьи 387 Кодекса). Изложенное означает, что после выплаты страхового возмещения страховщик вступает в существующие правоотношения по поводу имущества, убытки в котором возместил, и получает право на их компенсацию за счет ответственного лица в том объеме, в каком это лицо отвечает за убытки перед кредитором в обязательстве. В данном споре общество «АльфаСтрахование» претендует на вступление в обязательства, возникающие из договора лизинга, которые в случае гибели предмета
исполнении» (далее – постановление Пленума от 22.11.2016 № 54), по общему правилу, предусмотренному пунктом 3 статьи 308 ГК РФ, обязательство не создает прав и обязанностей для лиц, не участвующих в нем в качестве сторон (для третьих лиц). Соответственно, стороны обязательства не могут выдвигать в отношении третьих лиц возражения, основанные на обязательстве между собой, равно как и третьи лица не могут выдвигать возражения, вытекающие из обязательства, в котором они не участвуют. Например, при переходе прав кредитора к другому лицу по договору об уступке требования должник в качестве возражения против требований нового кредитора не вправе ссылаться на неисполнение цессионарием обязательств по оплате права требования перед цедентом. Судами правовые позиции по толкованию норм применимого материального права не учтены. Наличие задолженности цессионария перед цедентом по уплате цены договора может свидетельствовать только о ненадлежащем исполнении цессионарием обязательства по уплате цены сделки, что не является основанием для признания уступки права недействительной. При названных обстоятельствах Судебная коллегия
Федерации» разъяснено: сделка уступки права (требования) непосредственно направлена на переход права (требования); ее нельзя квалифицировать как возмездную или безвозмездную, поскольку она лишь оформляет исполнение обязательства по передаче права, возникшего из соглашения об уступке права (требования). Вопрос о безвозмездности сделки должен решаться по правилам пункта 3 статьи 423 Гражданского кодекса, в силу которого договор предполагается возмездным, если из закона, иных правовых актов, содержания и существа договора не вытекает иное. Нормами гражданского законодательства, регулирующими переход прав кредитора к другому лицу , действительность договора цессии не поставлена в зависимость от оплаты уступки прав требования. Квалификация соглашения об уступке права (требования) как договора дарения возможна лишь при установлении намерения безвозмездно передать право (требование). Между тем суды установили, что согласно договору уступки права требования цедент – ООО «Дагомыс Чай 96» на возмездной основе передает право (требование) цессионарию – ФИО3 Договор цессии, на который ссылается заявитель, не признан в установленном порядке недействительным. В материалах дела отсутствуют
не вытекает иное. Отсутствие в таком договоре условия о цене передаваемого требования само по себе не является основанием для признания его недействительным или незаключенным. В таком случае цена требования, в частности, может быть определена по правилу пункта 3 статьи 424 Кодекса. Договор, на основании которого производится уступка, может быть квалифицирован как дарение только в том случае, если будет установлено намерение цедента одарить цессионария (статья 572 Кодекса). Таким образом, нормами гражданского законодательства, регулирующими переход прав кредитора к другому лицу , действительность договора цессии не поставлена в зависимость от оплаты уступки прав требования. Квалификация соглашения об уступке права (требования) как договора дарения возможна лишь при установлении намерения безвозмездно передать право (требование). Однако в данном случае из договора цессии намерение цедента безвозмездно передать право (требование) цессионарию не усматривается. Напротив, в договоре цессии содержится условие о возмездности. Сроки оплаты до рассмотрения дела в судах первой и апелляционной инстанций не истекли (31.12.2023, 31.12.2024, 31.12.2025). Отсутствие
заявленные ответчиком возражения относительно действительности последовательно заключенных между кредиторами – обществом «Торговый дом «Эстар» (цедент), обществом «Торговый дом «Эстар-Ресурс» и обществом «Эллой Трейдинг» - договоров цессии от 10.04.2009, суды пришли к верному выводу об отсутствии оснований для признания названных договоров недействительными. Руководствуясь правовой позицией, изложенной в Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.12.2011 № 10900/11, суды обоснованно исходил из того, что поскольку в рассматриваемом случае обязанность получения согласия должника на переход прав кредитора к другому лицу установлена договором, а не требованиями закона, постольку спорные договоры цессии не могу быть признаны ничтожными в соответствии со ст. 168 Гражданского кодекса Российской Федерации. Судами установлено, что ответчиком доказательств признания договоров цессии от 10.04.2009 недействительными в материалы рассматриваемого дела не представлено, встречный иск не заявлен. В силу ст. 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий. Как верно учтено судами,
коммерческими организациями. Сделка уступки права (требования) непосредственно направлена на переход права (требования); ее нельзя квалифицировать как возмездную или безвозмездную, поскольку она лишь оформляет исполнение обязательства по передаче права, возникшего из соглашения об уступке права (требования). Вопрос о безвозмездности сделки должен решаться по правилам пункта 3 статьи 423 Гражданского кодекса, в силу которого договор предполагается возмездным, если из закона, иных правовых актов, содержания и существа договора не вытекает иное. Нормами гражданского законодательства, регулирующими переход прав кредитора к другому лицу , действительность договора цессии не поставлена в зависимость от оплаты уступки прав требования. Квалификация соглашения об уступке права (требования) как договора дарения возможна лишь при установлении намерения безвозмездно передать право (требование). Аналогичные разъяснения содержатся в пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки». Суды, удовлетворяя заявление компании о замене
сумму займа не вернула. 1 апреля 2013 года между ООО «Орион» и индивидуальным предпринимателем ФИО3 был заключен договор уступки прав требования № 1 от 1 апреля 2013 года, согласно которому ООО «Орион» уступило, а индивидуальный предприниматель ФИО3 принял в полном объеме право требования к ФИО1 по Договору займа № 1. Об уступке прав требования ООО «Орион» известило ФИО1 письмом исх. № 5 от 01.04.2013 г., кроме того, ФИО1 дала свое согласие на переход прав кредитора к другому лицу от 01.04.2013 г. Таким образом, с 1 апреля 2013 года ФИО1 несет обязательства, по исполнению Договора займа №1 перед индивидуальным предпринимателем ФИО3. По состоянию на 17 апреля 2015 года ФИО1 имеет задолженность по договору займа №1 в сумме 2301917,78 (два миллиона триста одна тысяча девятьсот семнадцать) рублей 78 копеек, в том числе 675000 руб. - основной долг и 1 626 7.78 руб. - проценты. 15 мая 2012 года между индивидуальным предпринимателем ФИО3
быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или перейти к другому лицу на основании закона. Для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласие должника, если иное не предусмотрено законом или договором. В силу ст. " "httpshttps://://sudactsudact..ruru//lawlaw//gkgk--rfrf--chastchast1/1/razdelrazdel--iiiiii//podrazdelpodrazdel-1_1/-1_1/glavaglava-24/-24/ssss-1_4/1_4/-1_4/1_4/statiastatia-384/" \-384/" \oo "ГК РФ > Раздел "ГК РФ > Раздел IIIIII. Общая часть обязательственного права > Подраздел 1. Общие положения об обязательствах > Глава 24. Перемена лиц в обязательстве > § 1. Переход прав кредитора к другому лицу > 1. Общие положения > Статья 384. Объем прав кредитора, переходящих к другому лицу" \. Общая часть обязательственного права > Подраздел 1. Общие положения об обязательствах > Глава 24. Перемена лиц в обязательстве > § 1. Переход прав кредитора к другому лицу > 1. Общие положения > Статья 384. Объем прав кредитора, переходящих к другому лицу" \tt "_ "_blankblank" " 384 ГК РФ "https://sudact.ru/law/gk-rf-chast1/razdel-iii/podrazdel-1_1/glava-24/ss-1_4/1_4/statia-384/" \o "ГК РФ > Раздел III. Общая часть
внимание, поскольку на момент заключения договора цессии у ФИО1 существовала обязанность по исполнению обязательств по оплате потребленной тепловой энергии, а также обязанность по исполнению вступившего в законную силу судебного решения. Объем указанных обязательств с переходом права требования к новому взыскателю не изменяется, в связи с чем его права, как должника по исполнительному производству, не нарушаются, и передача прав взыскателя в данном случае не нарушает норм действующего законодательства, которые не предусматривают запрета на переход прав кредитора к другому лицу . Не является основанием к отмене обжалуемого определения и доводы жалобы о том, что заявителем не представлено доказательств оплаты денежных средств, предусмотренных договором цессии. Поскольку нормами гражданского законодательства, регулирующими переход прав кредитора к другому лицу, не предусмотрено, что действительность договора цессии зависит от оплаты уступки прав требования, отсутствие доказательств оплаты кредитором полученного по цессии права требования не свидетельствует о недействительности этого договора. Данные доводы жалобы не могут служить основаниями для отмены определения
во внимание, поскольку на момент заключения договора цессии у ФИО1 существовала обязанность по исполнению обязательств по оплате коммунальных услуг, а также обязанность по исполнению вступившего в законную силу судебного решения. Объем указанных обязательств с переходом права требования к новому взыскателю не изменяется, в связи с чем его права, как должника по исполнительному производству, не нарушаются, и передача прав взыскателя в данном случае не нарушает норм действующего законодательства, которые не предусматривают запрета на переход прав кредитора к другому лицу . Не является основанием к отмене обжалуемого определения и доводы жалобы о том, что заявителем не представлено доказательств оплаты денежных средств, предусмотренных договором цессии. Поскольку нормами гражданского законодательства, регулирующими переход прав кредитора к другому лицу, не предусмотрено, что действительность договора цессии зависит от оплаты уступки прав требования, отсутствие доказательств оплаты кредитором полученного по цессии права требования не свидетельствует о недействительности этого договора. Данные доводы жалобы не могут служить основаниями для отмены определения
