о сторонах трудового договора, в том числе в индивидуальном трудовом споре, не получили. Вследствие существенного нарушения норм материального права - о сторонах трудового договора - суд первой инстанции при определении состава лиц, участвующих в деле, и процессуального положения работодателя ФИО2 - войсковой части 20293 также допустил существенное нарушение норм процессуального права. Сторонами в гражданском судопроизводстве являются истец и ответчик (часть 1 статьи 38 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). При подготовке дела к судебному разбирательству судья разрешает вопрос о вступлении в дело соистцов, соответчиков и третьих лиц без самостоятельных требований относительно предмета спора, а также разрешает вопросы о замене ненадлежащего ответчика , соединении и разъединении исковых требований (пункт 4 части 1 статьи 150 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 июня 2008 г. № 11 «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству», состав лиц, участвующих в деле,
о сторонах трудового договора, в том числе в индивидуальном трудовом споре, не получили. Вследствие существенного нарушения норм материального права - о сторонах трудового договора - суд первой инстанции при определении состава лиц, участвующих в деле, и процессуального положения работодателя ФИО2 - войсковой части 20293 также допустил существенное нарушение норм процессуального права. Сторонами в гражданском судопроизводстве являются истец и ответчик (часть 1 статьи 38 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). При подготовке дела к судебному разбирательству судья разрешает вопрос о вступлении в дело соистцов, соответчиков и третьих лиц без самостоятельных требований относительно предмета спора, а также разрешает вопросы о замене ненадлежащего ответчика , соединении и разъединении исковых требований (пункт 4 части 1 статьи 150 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 июня 2008 г. № 11 «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству», состав лиц, участвующих в деле,
оснований и продиктовано не намерением исполнить свой гражданский долг или защитить права и охраняемые законом интересы, а исключительно намерением причинить вред другому лицу, то есть имело место злоупотребление правом (пункты 1 и 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации). Суды первой и апелляционной инстанций положения указанных норм права и приведенные разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации при рассмотрении дела не учли и не установили, кто именно из ответчиков, в каких обращениях и к каким должностным лицам распространил в отношении истца сведения, порочащие его честь и достоинство, а также что указанные обращения ответчиков не имели под собой никаких оснований и не продиктованы намерением исполнить свой гражданский долг или защитить права и охраняемые законом интересы. Судами также не учтено, что неоднократные обращения ответчиков в органы, которые в пределах своей компетенции обязаны рассматривать эти обращения и принимать по ним решения, сами по себе не свидетельствуют о нарушении нематериальных благ истца и намерении
материалами дела и не оспаривается сторонами. Истец, используя свое право, предусмотренное частью 2, 4 статьи 1515 Гражданского кодекса Российской Федерации, заявил об изъятии спорных товаров и уничтожении. Принимая во внимание то, что ответчик ИП ФИО2 не представил документально подтвержденных доказательств того, что реализуемые товары «Ultradata» и «iBOX» были введены в гражданский оборот на территории Российской Федерации с согласия истца, апелляционный суд признает заявленные требования о запрещении ответчику Индивидуальному предпринимателю ФИО2 введения товара маркированного товарными знаками «Ultradata» и «iBOX» в гражданский оборот и признании такого ввода в гражданский оборот незаконным, обоснованными и подлежащими удовлетворению. В соответствии с пунктом 2 статьи 1515 Гражданского кодекса Российской Федерации правообладатель вправе требовать изъятия из оборота и уничтожения за счет нарушителя контрафактных товаров, этикеток, упаковок товаров, на которых размещены незаконно используемый товарный знак или сходное с ним до степени смешения обозначение. Требование истца об изъятии у ответчиков спорного товара и его уничтожении является также правомерным, поскольку
0706487912). Суд установил, что 17.03.2016 между ФИО6 (цедент) и ИП ФИО1 (цессионарий) заключен договор уступки права требования, в соответствии с которым цедент уступает, а цессионарий принимает право требования к должнику – ОАО САК «Энергогарант» по ДТП от 14.03.2016 (статья 382 Гражданского кодекса Российской Федерации (л.д.66-67 т.1). В соответствии со статьей 384 Гражданского кодекса Российской Федерации и пунктом 1.1 указанного договора право требования ФИО6 переходит к истцу в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права. В частности, к истцу переходят права, связанные с требованием о возмещении ущерба, причиненного транспортному средству в ДТП по страховому событию от 14.03.2016 в рамках Федерального закона от 25.04.2002 №40 «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств». Заявлением от 21.03.2016 (л.д.67-69 т.1), полученным ответчиком 22.03.2016 (л.д.69 том 1) истец уведомил страховую компанию о наступлении страхового случая и представил документы в подтверждение страхового события, о чем свидетельствует опись (л.д.67 т. 1).
а следовательно, договор цессии подпадает под положения статьи 383 Гражданского кодекса Российской Федерации, когда личность, специальный статус кредитора имеет значение для определения возможности передачи прав. Кроме того, в материалах дела отсутствуют доказательства направления потерпевшим уведомления об уступки права требования. САО «ВСК» обращает внимание суда на то обстоятельство, что помимо наличия явных признаков ничтожности сделки в силу ее мнимости (пункт 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации) и не соответствия закону (пункт 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации), представленный истцом договор уступки имеет признаки притворной сделки (пункт 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации), а также мнимой сделки (пункт 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации). Судом первой инстанции необоснованно отклонена позиция ответчика о том, что неустойка носит компенсационный характер и в рассматриваемом деле направлена на обогащение истца, а не на возмещение потерпевшему каких-либо потерь. Ответчик полагает, что заявленные требования направлены на обогащение истца, не являющегося потерпевшим, а не на
изучении дистрибуции и цен в розничной торговле мороженым г. Саратова за 2005 год) в их совокупности и взаимосвязи, Суд по интеллектуальным правам приходит к выводу о том, что мороженое «Ля Фам» не позднее чем с 2005 года в значительных объемах вводилось в гражданский оборот на территории Российской Федерации, в целях продвижения данного продукта истцом и лицами, входящими с ним в одну группу лиц, проводились обширные рекламные компании, дизайн упаковки мороженого «Ля Фам» изменялся в 2007, 2010 и 2013 годах путем добавления ряда изобразительных элементов. Изложенное позволяет констатировать, что дизайн упаковки мороженого «Ля Фам» в результате его широкого использования не мог не быть известен российским потребителям до момента введения ответчиком в гражданский оборот мороженого «ИтаЛия» в упаковке, в отношении которой выдвинуто предположение об имитации. Наличие на момент введения ответчиком в гражданский оборот товара в упаковке, в отношении которой выдвинуто предположение об имитации, конкурентных отношений между ним и истцом носит очевидный
вред. Размер компенсации морального вреда был определен без учета характера причиненных потерпевшей физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда, не были учтены требования разумности и справедливости и не соответствует данным о материальном положении ответчика. Осужденный обращает внимание на то обстоятельство, что в судебном заседании потерпевшая при предъявлении иска не была признана гражданским истцом, также как и он не был признан гражданским ответчиком. Ни потерпевшей, ни ему не были разъяснены права гражданского истца и гражданского ответчика . Полагает, что судом нарушены нормы как материального, так и процессуального права. Также отмечает, что ему было назначено дополнительное наказание в соответствии с ч.3 ст.47 УК РФ в виде лишения права управления транспортным средством. Вместе с тем, в судебном заседании было установлено, что он работает ... и его деятельность не связана с управлением транспортными средствами. Просит исключить указания о применении к нему дополнительного наказания в виде лишения права управления транспортным средством сроком
истца. Размер ущерба был подтвержден справкой, а также показаниями представителя потерпевшего А., который пояснил о порядке производства расчетов, который был проверен в ходе судебного следствия. Настаивает, что для рассмотрения исковых требований прокурора у суда отсутствовала необходимость для истребования дополнительных доказательств и осуществления расчетов. Обращает внимание, что указание суда об оставлении гражданского иска без рассмотрения и о праве истца на обращение с исковыми требованиями в порядке гражданского судопроизводства не соответствует закону. Кроме этого, права гражданского истца и гражданского ответчика судом не разъяснялись, стороны не признавались таковыми в установленном порядке, что является существенным нарушением уголовно-процессуального закона. Просит приговор отменить, уголовное дело направить на новое рассмотрение в тот же суд иному судье. Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционного представления, суд апелляционной инстанции принимает следующее решение. Выводы суда о виновности осужденного в совершении преступления при обстоятельствах, изложенных в описательно-мотивировочной части приговора, основаны на исследованных в судебном заседании доказательствах, которые были надлежаще оценены судом с
УК РФ. В этой части резолютивная часть приговора подлежит дополнению. Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, по делу не имеется. Суд апелляционной инстанции не находит оснований для отмены приговора в части гражданского иска по доводам дополнительного апелляционного представления прокурора, так как указанные в нем нарушения таких последствий не влекут. Гражданскому истцу и гражданскому ответчику в суде была предоставлена возможность изложить свою позицию по гражданскому иску, в период предварительного следствия им были разъяснены права гражданского истца и гражданского ответчика , в судебном заседании разъяснены права потерпевшего и подсудимого. Приговор суда ни потерпевшим, ни осужденным в апелляционном порядке не обжалован, то есть нарушения своих процессуальных прав они не усматривают. Прокурор в уголовном судопроизводстве выступает в качестве государственного обвинителя, в данном случае разрешение гражданского иска затрагивает права только физических лиц, а не государства. Отмена приговора в части разрешения гражданского иска нарушает права потерпевшего на своевременное получение компенсации морального вреда. На основании изложенного и
