Прощение и договор дарения - гражданское законодательство и судебные прецеденты

статьей 415 ГК РФ обязательство прекращается освобождением кредитором должника от лежащих на нем обязанностей, если это не нарушает прав других лиц в отношении имущества кредитора. Суду не представлено каких-либо сведений, на основании которых можно было бы сделать вывод о нарушении прощением долга прав третьих лиц в отношении имущества кредитора. Оценивая квалификацию судом первой инстанции прощения долга в качестве разновидности дарения, суд кассационной инстанции указал: квалифицирующим признаком дарения является согласно пункту 1 статьи 572 Кодекса его безвозмездность. При этом гражданское законодательство исходит из презумпции возмездности договора (пункт 3 статьи 423 ГК РФ). Поэтому прощение долга является дарением только в том случае, если судом будет установлено намерение кредитора освободить должника от обязанности по уплате долга в качестве дара. Об отсутствии намерения кредитора одарить должника может свидетельствовать, в частности, взаимосвязь между прощением долга и получением кредитором имущественной выгоды по какому-либо обязательству между теми же лицами. Изучив отношения сторон, суд кассационной инстанции установил, что

при заключении соглашения были направлены исключительно на возврат суммы долга в непрощенной части в размере 6 379 507 руб. 46 коп. без обращения в суд. Поскольку условия соглашения были надлежащим образом исполнены обществом «Металлургшахтспецстрой», оно полагает, что оснований для взыскания с него спорной суммы не имелось. Общество также отмечает, что согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 3 указанного Информационного письма, если целью совершения сделки прощения долга является обеспечение возврата суммы задолженности в непрощенной части без обращения в суд, то такая сделка не может быть признана договором дарения . По своей сути, по мнению заявителя, соглашение является гражданско- правовой сделкой, мировым соглашением, направленным на урегулирование возникшего спора между сторонами, признание соглашения недействительной сделкой противоречит принципу свободы договора и подрывает стабильность гражданского оборота. Заявитель также указывает на наличие иных судебных актов по аналогичным спорам с участием сторон по настоящему делу, в которых судами сделаны противоположные выводы о природе соглашения с теми же

кодекса Российской Федерации об исковой давности», в пункте 3 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 21.12.2005 № 104 «Обзор практики применения арбитражными судами норм Гражданского кодекса Российской Федерации о некоторых основаниях прекращения обязательств». Проанализировав условия договора займа и соглашения о прощении долга, действия сторон после их заключения, суды установили намерение сторон о безвозмездной передаче в собственность клуба денежных средств, заключение центром и клубом договора займа и соглашения о прощении долга с целью прикрыть договор дарения и, признав договор займа и соглашение ничтожными (притворными) сделками, прикрывающими договор дарения, пришли к выводу о возникновении на стороне клуба неосновательного обогащения вследствие заключения и исполнения такого договора. При названных обстоятельствах, суды указали, что по сути истцом заявлено требование не из договора займа, а из неосновательного обогащения, и, исчислив срок исковой давности с 25.12.2015 и применив по заявлению ответчика исковую давность, отказали в иске. Общество в кассационной жалобе, оспаривая судебные акты,

не был. Оценивая письмо предпринимателя, в котором указано на прощение долга в сумме 300 000 руб., судебная инстанция сделала вывод об отсутствии взаимосвязи между прощением долга и получением кредитором имущественной выгоды по другому обязательству между теми же сторонами. Постановлением Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 13.12.2011 решение суда отменено, в иске отказано. Суд апелляционной инстанции, исходя из положений статей 415, 575 Гражданского кодекса Российской Федерации, установил, что предприниматель, являясь кредитором по договору беспроцентного займа, в письме сообщил обществу о прощении долга в обмен на право получения в аренду торгового места, впоследствии общество предоставило в аренду помещение, установив размер арендной платы ниже установленных ставок, соответственно имеется взаимосвязь между прощением долга и получением предпринимателем имущественных льгот, следовательно, суд первой инстанции ошибочно квалифицировал отношения кредитора и должника как дарение . В кассационной жалобе ИП ФИО3, поданной в Федеральный арбитражный суд Поволжского округа, постановление суда апелляционной инстанции предлагается отменить как принятое с нарушением норм

договора и отказ от его дальнейшей пролонгации принадлежит полностью арендодателю, он сознательно понимает, что лишает арендатора возможности погашать задолженность, принятую на себя последним при вступлении в расторгаемую сделку, а также вызванную расходами по исполнению инициатив арендодателя. Учитывая данное обстоятельство, настоящим Соглашением, в порядке, предусмотренном ст. 415 ГК РФ арендодатель заявляет о прощении им долга, имеющегося перед ним у арендатора по договору № 12/145 от 01.06.2012 в сумме 858 474 руб. 19 коп. Моментом прекращения обязательств считается дата заключения данного Соглашения». Прощение долга представляет собой освобождение кредитором должника от имущественной обязанности. В связи с этим прощение долга является разновидностью дарения (статья 572 ГК РФ), поэтому оно должно подчиняться запретам, установленным статьей 575 ГК РФ, в соответствии с пунктом 4 которой не допускается дарение в отношениях между коммерческими организациями. Согласно пункту 3 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 21.12.2005 N 104 "Обзор практики применения арбитражными судами норм Гражданского кодекса

№ 104 «Обзор практики применения арбитражными судами норм Гражданского кодекса Российской Федерации о некоторых основаниях прекращения обязательств», согласно которым квалифицирующим признаком дарения, согласно части 1 статьи 572 Гражданского кодекса РФ, является его безвозмездность, при том, что гражданское законодательство исходит из презумпции возмездности договора (пункт 3 статьи 423 Гражданского кодекса РФ); отношения кредитора и должника по прощению долга можно квалифицировать как дарение, только если судом будет установлено намерение кредитора освободить должника от обязанности по уплате долга в качестве дара, а из содержания статьи 572 Гражданского кодекса РФ следует, что безвозмездность передачи имущества является признаком договора дарения , но не единственным, а обязательным квалифицирующим признаком договора дарения является вытекающее из соглашения сторон очевидное намерение дарителя передать имущество в качестве дара; таким образом, дарение имущества предполагает наличие волеизъявления дарителя, намеревающегося безвозмездно передать принадлежащее ему имущество иному лицу именно в качестве дара (с намерением облагодетельствовать одаряемого), а не по какому-либо другому основанию, вытекающему из

выводы суда первой инстанции поддержал. Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа полагает принятые по делу судебные акты подлежащими отмене связи в связи со следующим. Делая вывод о ничтожности соглашения о прощении долга и погашении задолженности от 07.04.2015 как нарушающего запрет, установленный положениями статьи 575 Гражданского кодекса Российской Федерации, суды исходили из того, что из материалов дела не усматривается взаимосвязь между прощением долга и получением ООО «Аргумент» какой-либо имущественной выгоды по обязательствам между сторонами, взаимных равноценных непогашенных обязательств между ООО «Аргумент» и ОАО «Сибирьэнергоинжиниринг» не имеется. Между тем, судами не учтено следующее. По договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом (пункт 1 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации). Согласно пункту 3 статьи 423 Гражданского кодекса Российской Федерации договор предполагается

доводе. В рамках данного дела указанное обстоятельство ФИО6 не доказано. Принимая во внимание наличие между сторонами длительных экономических отношений, предполагающих последующую возможность взаимных уступок и договоренностей, охватывающих весь объем правоотношений, учитывая недоказанность безвозмездного характера соглашения о прощении долга и наличия у кредитора намерения при его подписании одарить должника, суд приходит к выводу о том, что оспариваемое соглашение о прощении долга не может быть признано дарением и, соответственно, не является недействительным по указанному основанию. Принцип свободы договора (статья 421 Гражданского кодекса) расширяет возможности оптимизации деятельности взаимосвязанных юридических лиц. Положения Гражданского кодекса, запрещающие дарение между коммерческими организациями, направлены на защиту интереса участников юридического лица - дарителя в том, чтобы отчуждение имущества, принадлежащего этому юридическому лицу, осуществлялось за эквивалентное встречное предоставление. Однако при передаче имущества от дочернего общества основному (и наоборот) интересы миноритарных участников обществ, которые могут быть ущемлены такими сделками, защищаются специальными положениями законодательства о хозяйственных обществах (например, о праве требовать выкупа

недействительными (ничтожными). В соглашениях о прощении отсутствует взаимосвязь между прощением долга и получением первоначальным кредитором – юридическим лицом ООО «Королевская Кобра» какой-либо имущественной выгоды, поскольку согласно п. 1.6 соглашений о прощении целесообразность их была обусловлена намерением сторон о вхождении физического лица ФИО1 в состав учредителей ООО «ЛесПром», что не могло изменить состав или количество имущества ООО «Королевская Кобра», в связи с чем, в данном случае имеются основания для квалификации заключенных соглашений о прощении займов в качестве договоров дарения между ООО «Королевская Кобра» и ООО «ЛесПром». Признание соглашений о прощении долга по договорам займа от ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ ничтожными защитит право истца на возврат денежных средств, неустойки и процентов по договорам займа. Просит признать соглашения о прощении долга, подписанные в октябре 2018 года по договорам займа от ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, недействительными (ничтожными), взыскать с ООО «ЛесПром» в свою пользу сумму займа по договору от ДД.ММ.ГГГГ в размере 10 000 000 рублей, по указанному

взаимосвязь между прощением долга и получением кредитором имущественной выгоды по какому-либо обязательству между теми же лицами. Вместе с тем, в соглашениях о прощении долга закреплено условие о вхождении в состав учредителей ООО «ЛесПром» физического лица – ФИО1, в то время как кредитором являлось ООО «Королевская Кобра». Выгодоприобретателем встречного исполнения по соглашению о прощении должно было быть именно ООО «Королевская Кобра». Полагает, что в данном случае имеются основания для квалификации заключенных соглашений о прощении долга в качестве договоров дарения между ООО «Королевская Кобра» и ООО «ЛесПром», что в силу пп.4 п. 1 ст. 575 ГК РФ, предусматривающего запрет на дарение между коммерческими организациями, влечет недействительность этих соглашений. Выражает несогласие с выводами суда о том, что ФИО1 не включен в состав учредителей ООО «ЛесПром» в связи с недобросовестностью поведения ФИО1, о невозможности в связи с этим исполнения ООО «ЛесПром» встречного обязательства по соглашениям о прощении долга по договорам займа, поскольку факт виновности