что воля общества «Феррохим» в лице ФИО2 и индивидуального предпринимателя ФИО2 при заключении договора цессии была направлена на достижение других правовых последствий – на безвозмездную передачу ФИО2 права требования к истцу. Ссылаясь на положения статей 23, 170, 575 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснения, данные в пункте 75 постановления Пленума Верховного Суда Российской федерации от 23.06.2015 № 25, пункте 9 Обзора, утвержденного Президиумом Верховного суда Российской Федерации от 2809.2016, заявитель считает, что сделка нарушает прямо выраженный запрет , тем самым посягает на публичные интересы, доказательств встречного исполнения ответчиком не представлено. В связи с чем, заявитель считает, что вывод суда о том, что сделка не повлияла на права и обязанности истца, необоснован, поскольку не опровергает доводов истца о ничтожности, в связи с чем, не может служить основанием ля отказа в иске. Податель, ссылаясь на судебную практику, считает, что ответчик, получивший право требования к истцу с нарушением требований закона не вправе ссылаться
товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 28.06.2017 (далее – Обзор от 28.06.2017), в пункте 55 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств» (далее – Постановление № 7), проанализировав представленные доказательства и доводы сторон, пришел к выводу о том, что условие государственного контракта о выплате авансового платежа нарушает прямо выраженный запрет , установленный Законом № 44-ФЗ, и посягает на публичные интересы, в связи с чем является ничтожным. Отказывая в удовлетворении требования МФ и НП НСО о применении последствий недействительности сделки в виде обязания ООО «СибСтройИнтернешнл» перечислить в ГКУ НСО «УКС» сумму аванса, не подтвержденную актами приема-передачи выполненных работ, в размере 11 462 423 руб. 21 коп., суд первой инстанции исходил из того, что на дату судебного заседания подрядчиком выполнены и заказчиком приняты работы на
некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», учитывая правовую позицию, сформулированную в пункте 9 Обзора судебной практики применения законодательства Российской Федерации о контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 28.06.2017, исходил из того, что условие о сроке выполнения работ является существенным условием муниципального контракта, изменение которого не допускается, пришел к выводу, что пункт 2 дополнительного соглашения нарушает прямо выраженный запрет , установленный в Законе №44-ФЗ, тем самым посягает на публичные интересы, в связи с чем признал его недействительным. Арбитражный апелляционный суд согласился с выводами суда первой инстанции. Суд округа считает правомерным вывод судов первой и апелляционной инстанций относительно признания пункта 2 дополнительного соглашения №2 от 13.12.2019 к контракту от 25.10.2019 №П82-10/19 недействительным, при этом считает необходимым указать следующее. В силу пункта 1 статьи 168 ГК РФ сделка, нарушающая требования закона или иного правового
главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ). В апелляционной жалобе департамент просит отменить определение суда, ссылаясь на то, что в соответствии с частью 1 статьи 197 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела об оспаривании затрагивающих права и законные интересы лиц в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности ненормативных правовых актов, решений и действий (бездействия), в том числе судебных приставов - исполнителей, рассматриваются арбитражным судом по общим правилам искового производства. Прямо выраженный запрет на рассмотрение арбитражным судом заявлений об оспаривании бездействия судебного пристава-исполнителя в сфере экономической деятельности отсутствует. В дополнении к апелляционной жалобе департамент указал, что судом первой инстанции не учтены принципы аналогии права, закрепленные в части 5 статьи 3 АПК РФ, искажены положения статьи 128 Федерального закона от 02.10.2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» о том, что в случаях, установленных арбитражно-процессуальным законодательством Российской Федерации, заявления об оспаривании постановления должностного лица службы судебных приставов, его действий
применения законодательства Российской Федерации о контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 28.06.2017, в пункте 55 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств», проанализировав представленные доказательства и доводы сторон, пришли к выводу о том, что условие государственного контракта о выплате авансового платежа нарушает прямо выраженный запрет , установленный Законом № 44-ФЗ, и посягает на публичные интересы, в связи с чем является ничтожным. Отказывая в удовлетворении требования Министерства о применении последствий недействительности сделки в виде обязания Общества перечислить Учреждению сумму аванса, не подтвержденную актами приема-передачи выполненных работ, в размере 11 462 423 руб. 21 коп., суд первой инстанции исходил из их необоснованности, поскольку на дату принятия решения подрядчик выполнил и сдал заказчику работы на сумму, превышающую перечисленный аванс. Рассмотрев кассационную
плата за наем является существенным условием договора найма. В соответствии со статьей 682 ГК РФ размер платы за жилое помещение устанавливается по соглашению сторон. С учетом изложенного, указанный договор найма не может считаться заключенным ввиду несогласования сторонами существенного условия, а в случае фактического исполнения обязанности по передаче имущества в пользование, данный договор должен расцениваться в качестве договора безвозмездного пользования (договора ссуды). Однако, как указывалось выше, в пункте 2 статьи 690 ГК РФ установлен прямо выраженный запрет коммерческой организации передавать имущество в безвозмездное пользование лицу, являющемуся ее учредителем, участником, руководителем, членом ее органов управления или контроля, то есть договор безвозмездного пользования, заключенный между АО «Стройтрест» и ФИО1 является ничтожной сделкой. Таким образом, представленный истцом договор найма жилого помещения от 27.12.2012 не может рассматриваться в качестве основания возникновения у ФИО1 каких-либо прав на имущество. Кроме того, в силу статьи 15 Трудового кодекса Российской Федерации (далее – ТК РФ) трудовыми отношениями являются
данное транспортное средство ХАРВЕСТЕР в Службе по надзору за техническим состоянием самоходных машин и других видов техники Красноярского края или его подразделениях; до момента государственной регистрации перехода права собственности на транспортное средство принимающая сторона (ФИО4) имеет право владения и пользования транспортным средством. Между тем действующее законодательство не предусматривает государственной регистрации перехода права собственности на транспортное средство. В органах Гостехнадзора она также не происходит. Кроме того, в пункте 2 статьи 690 ГК РФ установлен прямо выраженный запрет коммерческой организации передавать имущество в безвозмездное пользование лицу, являющемуся ее учредителем, участником, руководителем, членом ее органов управления или контроля, то есть договор № безвозмездной передачи транспортного средства от 30 января 2015 года между ООО «Делинор» и ФИО4 является ничтожной сделкой. Таким образом, представленный ФИО4 договор от 30 января 2015 года не может рассматриваться в качестве основания возникновения у нее каких-либо прав на спорную машину. Проверяя доводы истца ФИО3 о том, что договор №
в качестве первого принципа названа гарантия возмещения вреда, причиненного жизни, здоровью или имуществу потерпевших, в пределах, установленных этим Федеральным законом. То есть, первоочередная цель этого Федерального закона состоит в том, чтобы обеспечить возможность возмещения вреда в установленных этим законом пределах именно тем, кто претерпел те неблагоприятные последствия, о которых говорилось в предыдущем абзаце. И если применительно к возможности отчуждения таких нематериальных благ как жизнь и здоровье пункт 1 статьи 150 ГК РФ содержит прямо выраженный запрет , также как и Федеральный закон от 14.06.2012 N 67-ФЗ "Об обязательном страховании гражданской ответственности перевозчика за причинение вреда жизни, здоровью, имуществу пассажиров и о порядке возмещения такого вреда, причиненного при перевозках пассажиров метрополитеном" (далее - Федеральный закон от 14.06.2012 N 67-ФЗ) содержит в части 2 статьи 13 и части 3 статьи 25 прямой запрет на передачу (уступку) права требования выгодоприобретателя к страховщику или к юридическому лицу, осуществляющему перевозки пассажиров метрополитеном, то относительно
указывает на то обстоятельство, что прекращение деятельности украинских кредитных учреждение, в частности ОАО КБ «Надра», на территории Республики Крым, являлось общеизвестным обстоятельством и новый кредитор, при должной степени заботливости и осмотрительности не был лишен возможности удостовериться о наличии правомочий у банка по отчуждению своих активов после 1 января 2015 года. Указанные в исковом заявлении договора уступки прав требований по кредитному договору и договору обеспечения исполнения обязательств, заключенные после 1 января 2015 года, нарушают прямо выраженный запрет , установленный Федеральным Законом № 37-ФЗ. Суд, выслушав истца и его представителя, ответчика и представителей ответчиков, исследовав доказательства, представленные лицами, участвующими в деле, считает необходимым исковые требования удовлетворить по следующим основаниям. В силу ч.1 ст. 8 ГК Российской Федерации, гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих
