приходит к выводу о наличии оснований для передачи жалобы вместе с делом для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации. Судами установлено и из материалов дела следует, что ФИО1 является участником должника с долей участия в размере 50 % уставного капитала. Свои требования о включении в реестр ФИО1 основывал на договорах займа (2 461 694,71 руб.) и факте исполнения им как поручителем обязательств должника по кредитным договорам ( суброгационные требования на сумму 2 962 328,77 руб.). Разрешая спор, суды первой и апелляционной инстанций, сославшись на положения статей 16, 71 и 100 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), статей 307, 309, 361-365, 807 и 809 Гражданского кодекса Российской Федерации, исходили из доказанности наличия и размера задолженности перед ФИО1 в заявленном размере как по договорам займа, так и по кредитным соглашениям. При этом, поскольку заем был выдан в
для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации. Судами установлено и из материалов дела следует, что ФИО1 является участником должника с долей участия в размере 50 % уставного капитала. Кроме того, до открытия конкурсного производства ФИО1 также осуществлял функции руководителя должника. Свои требования о включении в реестр ФИО1 основывал на договорах займа (2 197 591,14 руб.) и факте исполнения им как поручителем обязательств должника по кредитным договорам ( суброгационные требования на сумму 2 973 720,71 руб.). Разрешая спор, суды первой и апелляционной инстанций, сославшись на положения статей 16, 71 и 100 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), статей 307, 309, 361-365, 807 и 809 Гражданского кодекса Российской Федерации, исходили из доказанности наличия и размера задолженности перед ФИО1 в заявленном размере как по договорам займа, так и по кредитным соглашениям. При этом, поскольку заем был выдан в
в пункте 8 Обзора практики рассмотрения судами дел, связанных с гражданской ответственности владельцев транспортных средств, утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ от 22.06.2016, признал, что при рассмотрении настоящего спора необходимо было руководствоваться положениями о возможности предъявления суброгационных требований к страховой компании причинителя вреда, и правилами, регулирующими отношения между страхователем (выгодоприобретателем) и лицом ответственным за убытки по Закону об ОСАГО. Прекращение обязательств перевозчика по возмещению убытков перед выгодоприобретателем по договору перевозки не лишает права страховщика на суброгационные требования к страховой компании причинителя вреда. Таким образом, суд кассационной инстанции, установив, что постановление суда апелляционной инстанции принято при неправильном применении норм материального права, принял решение о направлении дела на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции. Суд округа действовал в пределах полномочий, установленных статьей 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Доводы общества «ОСК», изложенные в кассационной жалобе, не подтверждают нарушения судом округа норм права при вынесении обжалуемого постановления. Следует также отметить, что при новом рассмотрении
обратные выводы о неправильном применении судами норм материального или процессуального права, не имеется. Доводы заявителя о выбытии имущества по воле ПАО «ТрансФин-М» и о добросовестности ПАО «Сбербанк России» по существу направлены на переоценку представленных в дело доказательств, что не относится к полномочиям суда при кассационном производстве. Кроме того, заявитель не указывает, как факт сохранения залога ввиду добросовестности ПАО «Сбербанк России» позволит защитить права заявителя с учетом потенциального права исполнившего залогодателя – третьего лица предъявить суброгационные требования к заемщику. Также заявитель не ссылается и на наличие у него полномочий действовать от имени и в интересах ПАО «Сбербанк России». При этом суд учитывает, что ПАО «Сбербанк России» отказалось от своей жалобы, поданной в Верховный Суд Российской Федерации, определением от 07.08.2023 его жалоба возвращена. Таким образом, доводы заявителя выводы судов не опровергают и не свидетельствуют о наличии оснований для передачи жалобы на рассмотрение в судебном заседании. На основании изложенного и руководствуясь статьями 291.6,
в удовлетворении заявленных требований. В обоснование жалобы ЗАО «Банк Интеза» указывает на то, что ФИО4 является аффилированным с должником лицом (50 % доли участия) и привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Промприбор», также является поручителем и залогодателем по обязательствам основного должника - ООО «Промприбор» из кредитного договора № LD1224000060 от 28.08.2012. Поскольку в деле о банкротстве ФИО4 за счет предмета залога удовлетворены требования ЗАО «Банк Интеза» из кредитного договора № LD1224000060 от 28.08.2012, суброгационные требования ФИО4, полученные в порядке статьи 387 Гражданского кодекса Российской Федерации не могут быть противопоставлены требованиям независимых кредиторов ООО «Промприбор». По мнению апеллянта суброгационные требования ФИО4 в силу его аффилированности с должником приобретают корпоративный статус. С учетом положений пункта 8 "Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц" (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 29.01.2020) ФИО4 не может получить удовлетворение своего требования наравне с требованиями
и аффилированных с ним лиц, утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020 (далее – Обзор от 29.01.2020), обобщены правовые подходы, применение которых позволяет сделать вывод о наличии или отсутствии оснований для понижения очередности (субординации) требования аффилированного с должником лица. При рассмотрении споров о включении требований поручителя важным критерием понижения очередности является заключение аффилированным лицом договора поручительства в состоянии имущественного кризиса подконтрольного ему должника, когда контролирующее лицо, по сути, предоставило должнику компенсационное финансирование, а значит, суброгационные требования поручителя не могут конкурировать с требованиями других кредиторов и подлежат удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты (пункт 6.1 Обзора от 29.01.2020). Компенсационное финансирование предоставляется контролирующим лицом с целью возвращения подконтрольного общества, находящегося в трудном экономическом положении, к обычной экономической деятельности, тем самым не исполняется предусмотренная законом обязанность по обращению в арбитражный суд с заявлением о банкротстве этого общества, а независимые кредиторы вводятся в заблуждение относительно реального финансового состояния общества. Соответственно риски, связанные с
на момент заключения обеспечительных сделок, а не на момент оплаты поручителем задолженности перед независимым кредитором. Компенсационное финансирование предоставляется контролирующим лицом с целью возвращения подконтрольного общества, находящегося в трудном экономическом положении, к обычной экономической деятельности, тем самым не исполняется предусмотренная законом обязанность по обращению в арбитражный суд с заявлением о банкротстве этого общества, а независимые кредиторы вводятся в заблуждение относительно реального финансового состояния общества. Соответственно риски, связанные с банкротством, относятся на контролирующее лицо, и его суброгационные требования к должнику в целях защиты прав независимых кредиторов подлежат субординации. Из материалов дела следует, что 30.08.2019 между обществом «Урал-трейд» (поручителем) и обществом «Райффайзенбанк» (кредитор) заключен договор поручительства № 18756/S2 (далее – договор поручительства), согласно которому поручитель несет солидарную ответственность перед обществом «Райфайзенбанк» за своевременное и надлежащее исполнение обществом «Миякимолзавод» (заемщик) обязательств по возврату денежных средств по соглашению от 30.08.2019 № 18756-NNV об условиях и порядке открытия кредитной линии с лимитом задолженности (далее – соглашение
на момент совершения сделок поручительства должник находился в состоянии имущественного кризиса и имел неисполненные обязательства перед рядом кредиторов, в том числе: АО «СпасскЦемент» - решение от 15.02.2018 по делу № А51-28083/2017, ФИО8 – определение от 11.12.2018, ООО «ДНС Ритейл» определение от 04.05.2018, ФНС России – определение от 30.08.2018. По мнению апеллянта, заключение договора поручительства направлено исключительно на отсрочку предъявления кредиторами своих требований. Контролирующее лицо, выдавая поручительство, по сути, предоставило должнику компенсационное финансирование, а значит, суброгационные требования поручителя, не могут конкурировать с требованиями других кредиторов, они подлежат удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты (пункт 6.1 «Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 29.01.2020); далее – Обзор от 29.01.2020). Определением Пятого арбитражного апелляционного суда от 19.07.2021 апелляционная жалоба АО «СпасскЦемент» оставлена без движения на срок до 11.08.2021. Определением от 27.07.2021 в связи с устранением
как последний подал заявление об установлении его требований в деле о банкротстве основного должника, в той части требования, которая соответствует исполнению поручителя, в удовлетворении указанного заявления должно быть отказано, поскольку право первоначального кредитора в этой части перешло к поручителю (пункт 1 статьи 365 ГК РФ). Если поручитель исполняет обязательство после того, как кредитор обратился с заявлением об установлении его требований, суд по заявлению нового кредитора (поручителя) выносит определение о процессуальном правопреемстве. Указанные разъяснения регулируют суброгационные требования исполнившего поручителя по отношению к основному должнику. Обращение за судебной защитой в том или ином порядке (в данном случае в порядке суброгации или регресса) не является исключительно формальным подходом к соблюдению правовых норм, так как каждый из способов влечет различные правовые последствия. Так, переход прав кредитора в случае перемены лица в обязательстве по общему правилу автоматически предоставляет новому кредитору весь объем прав первоначального (пункт 1 статьи 384 ГК РФ), в то время как регрессное
в праве на земельный участок площадью 5578 кв.м., кадастровый №. Кредитные обязательства ООО «ТД «КМПК» также, были обеспечены поручительством следующих лиц: ООО «Лидер», ООО «КМПК - Сервис», ООО КМПК- Сервис- НК», ООО «КМПК - Трейд», ФИО2, ФИО3, залогом имущества следующих лиц: ООО «Лидер», ФИО2 ДД.ММ.ГГГГ ООО «Лидер», как поручитель, исполнило перед банком обязательства заемщика ООО «ТД «КМПК» на общую сумму 25 655 744, 72 руб. ДД.ММ.ГГГГ ООО «Лидер», руководствуясь ст. 365 ГК РФ, предъявило суброгационные требования в размере 25 655 744,72 руб. к поручителю, залогодателю ФИО3 по кредитным обязательствам ООО «ТД «КМПК». ДД.ММ.ГГГГ в связи с наличием встречных обязательств между ФИО3 и ООО «Лидер» заключено соглашение о зачете встречных однородных требований на сумму 25 655 744,72 руб. Прекращение обязательств на основании соглашения о зачете от ДД.ММ.ГГГГ явилось основанием для предъявления ФИО3 в порядке ст. 365 ГК РФ суброгационных требований к основному должнику по кредитным обязательствам ООО «ТД «КМПК» и иным
в размере 712 000 рублей. 09.03.2021 ПАО СК «Росгосстрах» осуществило выплату страхового возмещения по Договору КАСКО в размере 134 143 рублей, что подтверждается платежным поручением №. ДД.ММ.ГГГГ ПАО СК «Росгосстрах» осуществило доплату страхового возмещения по Договору КАСКО в размере 712 000 рублей за переданное транспортное средство, что подтверждается платежным поручением №. ДД.ММ.ГГГГ ПAO СК «Росгосстрах», исполнив обязательство по Договору КАСКО, в порядке суброгации выставило требование страховщику причинителя вреда Финансовой организации. ДД.ММ.ГГГГ Финансовая организация удовлетворила суброгационные требования ПАО СК «Росгосстрах» путем выплаты страхового возмещения по Договору ОСАГО в размере 134 143 рублей, что подтверждается платежным поручением №. ДД.ММ.ГГГГ в адрес САО «ВСК» от ФИО1 поступило заявление с требованием о выплате страхового возмещения по Договору ОСАГО в размере 245 657 рублей. ДД.ММ.ГГГГ САО «ВСК» письмом уведомило истца об отсутствии правового основания для удовлетворения заявленного требования, поскольку истец ранее обратился за выплатой страхового возмещения по Договору КАСКО. ДД.ММ.ГГГГ в адрес САО «ВСК» от
на земельный участок площадью 5578 кв.м., кадастровый №. Кредитные обязательства ООО «ТД «КМПК» также были обеспечены поручительством следующих лиц: ООО «Лидер», ООО «КМПК - Сервис», ООО КМПК- Сервис- НК», ООО «КМПК - Трейд», ФИО2, ФИО3, залогом имущества следующих лиц: ООО «Лидер», ФИО2 11.11.2015 г. ООО «Лидер», как поручитель, исполнило перед банком обязательства заемщика ООО «ТД «КМПК» на общую сумму 25 655 744, 72 руб. 05.07.2016 г. ООО «Лидер», руководствуясь ст. 365 ГК РФ, предъявило суброгационные требования в размере 25 655 744,72 руб. к поручителю, залогодателю ФИО3 по кредитным обязательствам ООО «ТД «КМПК». 13.07.2016 г. в связи с наличием встречных обязательств между ФИО3 и ООО «Лидер» заключено соглашение о зачете встречных однородных требований на сумму 25 655 744,72 руб. Прекращение обязательств на основании соглашения о зачете от 13.07.2016 г. явилось основанием для предъявления ФИО3 в порядке ст. 365 ГК РФ суброгационных требований к основному должнику по кредитным обязательствам ООО «ТД «КМПК»
