«Нефтесервис» по отношению к банку в деле отсутствуют. Суд округа также согласился с выводом суда первой инстанции о невозможности учета требования общества «Ипсен», поскольку соглашение об урегулировании вопросов суброгации не заключено с 2018 года, страховая компания не обращалась в суд с заявлением о процессуальном правопреемстве. Суд отклонил доводы общества «Ипсен» о том, что оспаривая сделку, оно действует в интересах страховой компании, учитывая, что стороны не представили разумных объяснений наличия препятствий для заключения соответствующего соглашения об урегулировании предусмотренных договором страхования взаимоотношений и обращения в суд с заявлением о процессуальном правопреемстве с 2018 года. Как отметил суд, согласно статье 2 Закона о банкротстве кредитором является лицо, имеющие по отношению к должнику права требования по денежным обязательствам, то есть общество «Ипсен» не отвечает понятию кредитора. Кроме того, данное общество злоупотребило правом, скрыв факт получения страхового возмещения. При таких условиях суд округа оставил в силе определение суда первой инстанции. Выражая несогласие с обжалуемыми
требование истца о страховой выплате в счет возмещения вреда в порядке суброгации, ответчик отказал в выплате страхового возмещения, ссылаясь на то обстоятельство, что транспортные средства, участвовавшие в ДТП, принадлежат одному собственнику (письмо исх.№189 от 11.07.2014). Арбитражный суд отклоняет доводы ответчика, изложенные в ответе на претензию и отзыве, в связи со следующим. Согласно статье 1 Федерального закона от 25.04.2002 № 40-ФЗ договор обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств (далее - договор обязательного страхования) - договор страхования, по которому страховщик обязуется за обусловленную договором плату (страховую премию) при наступлении предусмотренного в договоре события (страхового случая) возместить потерпевшим причиненный вследствие этого события вред их жизни, здоровью или имуществу (осуществить страховую выплату) в пределах определенной договором суммы (страховой суммы). Договор обязательного страхования заключается в порядке и на условиях, которые предусмотрены настоящим Федеральным законом, и является публичным. В этой же статье содержится понятие владельца транспортного средства - собственник транспортного средства, а также лицо, владеющее
статьи 16.1 Закона об ОСАГО, не соответствует, направлено до получения письма ответчика от 29.02.2016 № 01-05/01735 и не содержит ответных доводов о несогласии с требованиями ответчика представить дополнительные документы. После получения определения о возврате искового заявления истцом в адрес ответчика направлено повторное требование № 6992/046/00744/15 от 21.06.2016 о возмещении убытков в порядке суброгации в сумме 208 500 рублей. Поскольку выплата ответчиком не произведена, истец обратился в арбитражный суд с настоящим исковым заявлением. Оставляя указанное исковое заявление без рассмотрения, суд первой инстанции исходил из того, что истцом не соблюден претензионный порядок урегулирования спора, поскольку требования № 6992/046/00744/15 понятию и содержанию претензии, изложенному в пункте 1 статьи 16.1 Закона об ОСАГО, не соответствуют. В нарушение требований статьи 12 Закона об ОСАГО и Единой методики определения размера расходов на восстановительный ремонт в отношении поврежденного транспортного средства, утвержденной положением Центрального Банка Российской Федерации от 19.09.2014 № 432-П, истцом не представлено допустимых и достоверных
положениях статьи 14 Федерального закона от 25.04.2002 N 40-ФЗ "Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств". Как установлено судами обеих инстанций и не оспаривается ответчиком, имевшее место 22 февраля 2010 года дорожно-транспортное происшествие произошло по вине скрывшегося с места происшествия водителя автомобиля марки «ЗИЛ», государственный регистрационный знак <***>, собственником которого является ответчик. В этой связи, является ошибочным вывод апелляционного суда о том, что право требования возмещения ущерба перешло к истцу в порядке суброгации, поскольку понятия «суброгация» и «регресс» имеют разные правовые значения, поскольку при регрессе происходит не перемена лица в уже существующем обязательстве, а возникает новое обязательство и регрессное требование осуществляется по совершенно иным правилам, чем суброгация, а при суброгации нового обязательства по возмещению убытков не возникает, а в уже действующем обязательстве происходит замена кредитора, то есть страхователь передает страховщику свое право требования к лицу, которое является его должником в обязательстве, в результате страховщик заменяет собой страхователя как
возникновения у страхователя права требования к лицу, ответственному за убытки, то есть с момента наступления страхового случая. Таким образом, при суброгации не возникает нового обязательства, а заменяется только кредитор в уже существующем обязательстве, с учетом чего переход требования к страховщику не влечет изменения давностного срока и порядка его исчисления (ст.201 ГК РФ), в отличие от регресса, при котором не происходит перемены лиц в обязательстве, а возникает новое обязательство, которое осуществляется по иным правилам, чем суброгация, понятия ’’суброгация” и ’’регресс” не тождественны, а имеют разные правовые значения. Таким образом, срок исковой давности для подачи настоящего заявления истцом пропущен. Поскольку срок исковой давности по требованиям о взыскании убытков в порядке суброгации с ответчика истек ДД.ММ.ГГГГ, а исковое заявление подано, как отмечено, ДД.ММ.ГГГГ. В соответствии с абз.2. п.2 ст.199 ГПК РФ истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске. Учитывая
