общество привлечено к административной ответственности, предусмотренной ч. 6 ст. 19.5 КоАП РФ, с назначением наказания в виде штрафа за неисполнение в установленный срок ранее выданного предписания об устранении выявленных административным органом нарушений на объекте капитального строительства. Общество обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании постановления административного органа незаконным. Решением арбитражного суда, оставленным без изменения постановлением арбитражного суда апелляционной инстанции, обществу в удовлетворении заявленного требования отказано. Судебнаяколлегия Верховного Суда Российской Федерации отменила принятые судебные акты и удовлетворила заявленные требования по следующим основаниям. Согласно положениям ч. 1 ст. 23.56 КоАП РФ органы, осуществляющие государственный строительный надзор, рассматривают дела об административных правонарушениях, предусмотренных ст. 9.4, 9.5, 9.5.1 (в части административных правонарушений, совершенных лицами, осуществляющими строительство, реконструкцию объектов капитального строительства), ч. 3 ст. 9.16, ст. 14.44 КоАП РФ. Таким образом, положениями ч. 1 ст. 23.56 КоАП РФ рассмотрение дел об административных правонарушениях, предусмотренных ч. 6 ст. 19.5 КоАП РФ, не отнесено к
8 жалобы) и об отсутствии оснований для удовлетворения кассационной жалобы в остальной части. К указанным выводам судебная коллегия пришла исходя из следующего. Суд первой инстанции, исследовав материалы дела и доводы заявителя жалобы (пункты 1-6 жалобы), усмотрел направленность в действиях конкурсного управляющего должника на лоббирование интересов отдельных кредиторов должника (указанный вывод суда первой инстанции содержится в тексте обжалуемого определения), вместе с тем, сделал вывод об отсутствии оснований для удовлетворения жалобы кредитора в соответствующей части. Судебная коллегия не согласна с указанным выводом суда первой инстанции, поскольку лоббирование интересов отдельной группы кредиторов не может быть отнесено к действиям, не противоречащим нормам Закона о банкротстве, в частности пункту 6 статьи 24 Закона о банкротстве в соответствии с которым при проведении процедур банкротства арбитражный управляющий, утвержденный арбитражным судом, обязан действовать добросовестно и разумно в интересах должника, кредиторов и общества. Основанием удовлетворения жалобы на действия арбитражного управляющего является установление арбитражным судом факта несоответствия этих действий законодательству
фактической ОТС от расчетной. Поставщик в случае отклонения фактической объемной теплоты сгорания газа (ОТС) от расчетной производит перерасчет цены на газ на основе указанной в данном пункте формулы. При этом в формуле при перерасчете предполагается использование фактической ОТС, указанной в паспортах качества. Таким образом, цена поставляемого газа ставится в зависимость от фактической ОТС и подлежит перерасчету лишь в том случае, если фактическая ОТС отлична от расчетной теплоты сгорания, составляющей 7900 ккал/куб.м. При этом судебная коллегия не согласна с позицией ответчика, основанной на неправильном толковании норм материального права, о том, что в случае наличия отклонений фактической ОТС от расчетной, необходимо заключение дополнительного соглашения к договору для согласования цены. Вместе с тем, как правильно указал суд апелляционной инстанции, несмотря на возражения ответчика по настоящему делу, изменение фактической ОТС от расчетной истец при рассмотрении настоящего дела документально не обосновал, не подтвердил какими-либо доказательствами. В соответствии с частью 1 статьи 65 АПК РФ каждое
требований истца, не указывали. Исходя из вышеизложенного, суд апелляционной инстанции считает, что суд первой инстанции необоснованно удовлетворил требование истца об обязании ООО «Ресурс» разработать проект реконструкции котельной, расположенной по адресу: Кировская область, пгт. Фаленки, ул. Труда, 50б, в целях теплоснабжения здания мастерского участка открытого акционерного общества «Коммунэнерго» по адресу: Кировская область, пгт. Фаленки, ул. Сельская, д. 2 с максимальной тепловой нагрузкой 0,0257 Гкал/час, а также на его основе произвести реконструкцию указанной котельной. Также судебная коллегия не согласна с отнесением обязанности по восстановлению теплотрассы от здания котельной до мастерского участка исключительно на ООО «Ресурс», а обязанности по обеспечению теплоснабжения мастерского участка открытого акционерного общества «Коммунэнерго» только на ООО «ТК Ресурс». Неправильное применение судом первой инстанции норм материального права в силу положений пункта 4 части 1 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации является основанием для изменения судебного акта. На основании изложенного, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что апелляционные жалобы ответчиков
статьи 20.4 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (далее – КоАП РФ) и ему назначено наказание в виде штрафа в размере 35000 рублей. Не согласившись с данным постановлением, ПГСК «Югорский Маяк» обратился в суд с настоящим заявлением. Суд, удовлетворяя заявленные требования, пришел к выводу, что оспариваемое постановление в нарушение статьи 29.10 КоАП РФ не содержит мотивированного решения по делу, событие административного правонарушения подробно не описано, необоснован административным органом и штраф по средней ставке. Судебная коллегия не согласна с выводом суда первой инстанции, считает его ошибочным, не соответствующим имеющимся в деле доказательствам. В силу статьи 20.4 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях нарушение требований стандартов, норм и правил пожарной безопасности, повлекшее возникновение пожара без причинения тяжкого или средней тяжести вреда здоровью человека либо без наступления иных тяжких последствий, влечет наложение штрафа. Как следует из обжалуемого постановления административного органа, ПГСК «Югорский Маяк» нарушило требования Правил пожарной безопасности в РФ (ППБ 01- 03),
<...>, заключенным между ФИО1 и ФИО2, согласно которому ФИО1 получил <...> рублей. В силу положений ч.2 ст. 45 СК РФ супруги несут солидарную ответственность по общим обязательствам, а также по обязательствам одного из супругов. Поскольку в соответствии с ч.1 ст. 325 ГК РФ исполнение солидарной обязанности полностью одним из должников освобождает остальных должников от исполнения кредитору, то уплаченные ФИО2 денежные средства за автомобиль в размере <...> рублей, освобождают ФИО3 от исполнения этого обязательства. Судебная коллегия не согласна с выводом суда первой инстанции о том, что истец отказался от исполнения договора от <...>, заключенного с ФИО3 и расторг его с ней вследствие просрочки. Это обоснованно тем, что автомобиль является общим имуществом семьи И-вых независимо от того на имя кого из супругов он приобретен либо кем из супругов за него внесены денежные средства. С доводом апелляционной жалобы о том, что денежные средства за автомобиль в размере <...> рублей не были ФИО2 переданы
нарушения истцом взятых на себя обязательств по оплате, ответчик не имел возможности поставить товар в согласованный договором срок. Судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции, т.к. они основаны на нормах действующего законодательства, анализ которых дан в решении суда. В своей жалобе ФИО1 выражает несогласие с решением суда, указывая на то обстоятельство, что суд необоснованно пришел к выводу о том, что обязательства по доставке мебели нарушены ответчиком на четыре дня. С данным доводом судебная коллегия не согласна в силу следующего. При определении срока оплаты поставленного товара истец принимал в расчет календарные дни, в результате чего, момент начала просрочки в расчете истца наступает ранее, чем это предусмотрено договором. Тогда как при расчете неустойки, представленном ответчиком, выходные дни исключены. Судом апелляционной инстанции установлено, что понятие десяти банковских дней стороны понимают по-разному, поскольку доказательств осуществления платежей банком плательщика в выходные дни сторонами не представлено, суд апелляционной инстанции полагает, что суд пришел к обоснованному
Щекинского районного суда Тульской области от 22.05.2018 признаны недействительными результаты межевания земельного участка с кадастровым № площадью 956 кв.м., расположенного по адресу <адрес> и исключены из ЕГРН сведения о границах данного земельного участка. Как установлено данным решением суда, в результате межевания земельного участка с кадастровым № произошло его наложение на земельный участок с кадастровым №, принадлежащий ФИО8 Схема, отображающая пересечение земельных участков ФИО8 и ФИО1, имеется в материалах дела № (т.1, л.д. 144). Судебная коллегия не согласна с доводом апелляционной жалобы о том, что процедура согласования схемы расположения земельного участка проведена в соответствии с нормами действующего законодательства. Ответчик полагает, что при утверждении администрацией схемы расположения земельного участка не должно было учитываться местоположение соседних земельных участков, в частности участка ФИО8, поскольку их границы не были определены в установленном законом порядке. Данное мнение администрации основано на неверном толковании норм земельного законодательства. В силу п. 1 ст. 39.1 ЗК РФ земельные участки, находящиеся
о том, что имеет место нарушение публичных интересов. На основании указанных норм права и разъяснений Верховного Суда РФ суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что указанный выше договор дарения является оспоримой сделкой, к которой не подлежат применению положения п.2 ст.168 ГК РФ, поскольку исходя из заявленных требований оспариваемая сделка не затрагивает права и обязанности третьих лиц, в том числе не являющихся стороной сделки либо нарушает публичные интересы. Вместе с тем судебная коллегия не согласна с критическим отношением суда первой инстанции к доводу стороны истца о том, что заключенная сторонами сделка не соответствует требованиям п. 4 ст. 35 ЗК РФ, согласно которым не допускается отчуждение земельного участка без находящихся на нем здания, сооружения в случае, если они принадлежат одному лицу. Разрешая спор и отказывая в удовлетворении исковых требований, суд первой инстанции исходил из того, что на момент совершения сделки по дарению ФИО1 земельного участка внуку каких-либо сведений о
