судебных актов в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации не установлено. При рассмотрении настоящего дела суды, руководствуясь статьями 39, 54, 122, 126, 146, 164 Налогового кодекса, а также разъяснениями, содержащимися в Постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 12.10.2006 № 53 «Об оценке арбитражными судами обоснованности получения налогоплательщиком налоговой выгоды», указали на то, что заключенные между обществом и предпринимателями договоры займа являлись притворными сделками, поскольку не отражали действительный экономический смысл операции, не обусловлены разумными экономическими и иными причинами (целями делового характера). При этом суды учитывали, что общество и его взаимозависимые лица не имели намерения вести деятельность в рамках договоров займов, поскольку отношения контрагентов в рамках указанных договоров не влекли выгоды для займодавцев (ИП ФИО1, ИП ФИО2), предоставление займов носило беспроцентный характер, а полученные обществом денежные средства являлись фактически предоплатой по договорам поставки товаров, в которых в качестве покупателя выступал займодавец. Таким образом, суды
расходов общества и их учета в целях налогообложения. Как указывает заявитель, из толкования статьи 54.1 Налогового кодекса следует, что при формальном документообороте с заявленным контрагентом, но при фактическом исполнении обязательства третьим лицом при несоблюдении условий пункта 2 указанной статьи, установлен запрет на получение необоснованной налоговой выгоды налогоплательщиком именно по недостоверным (формальным) документам, что не освобождает налоговые органы от обязанности проверить осуществлялись ли в действительности какие-либо хозяйственные операции под прикрытием формального документооборота, выявить их действительный экономический смысл и определить действительный размер соответствующих налоговых обязательств. Конституционный суд Российской Федерации также придерживается подхода, согласно которому положения налогового законодательства не допускают доначисления сумм в размере большем, чем установлено законом; налоговые органы в ходе мероприятий налогового контроля определяют объем налоговой обязанности исходя из фактических показателей хозяйственной деятельности налогоплательщика (определение от 04.07.2017 № 1440). Следовательно, выявление искажений сведений о фактах хозяйственной жизни предполагает доначисление суммы налога, подлежащей уплате в бюджет, таким образом, как если бы
о его банкротстве, Однако данная ошибка не привела к принятию судами неправильного судебного акта. Как установлено судам и следует из материалов дела, текущая задолженность образовалась из тех же договоров аренды транспортного средства и поставки товара, реестровая задолженность по которым определением арбитражного суда от 04.03.2022 признана компенсационным финансированием. В связи с чем суды справедливо отметили, что наличие у задолженности статуса текущих обязательств не изменяет ее корпоративный характер. Суды также установили, что общество не раскрыло действительный экономический смысл продолжения поставки должнику товара, производителем которого оно не являлось, а также предоставления должнику в аренду технику, не принадлежащей кредитору. Объективных причин невозможности должнику самостоятельно заключить договоры аренды на спецтехнику, приобрести товары, необходимые для осуществления работ, без посредников, общество не привело. Поэтому поддерживается вывод судов, что такое поведение свидетельствует о недобросовестности общества и должника, а поэтому не позволяет обществу получить удовлетворение в той же очередности, что и независимые кредиторы. Таким образом, доводы кассационной жалобы
результате искажения сведений о фактах хозяйственной жизни (совокупности таких фактов), об объектах налогообложения, подлежащих отражению в налоговом и (или) бухгалтерском учете либо налоговой отчетности налогоплательщика. Как указано в пунктах 3 и 7 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 12.10.2006 № 53 «Об оценке арбитражными судами обоснованности получения налогоплательщиком налоговой выгоды», налоговая выгода может быть признана необоснованной, в частности, в случаях, если для целей налогообложения учтены операции не в соответствии с их действительным экономическим смыслом или учтены операции, не обусловленные разумными экономическими или иными причинами (целями делового характера). Если суд на основании оценки представленных налоговым органом и налогоплательщиком доказательств придет к выводу о том, что налогоплательщик для целей налогообложения учел операции не в соответствии с их действительным экономическим смыслом, суд определяет объем прав и обязанностей налогоплательщика, исходя из подлинного экономического содержания соответствующей операции. Аналогичные по сути разъяснения относительно оценки налоговых последствий финансово-хозяйственных операций даны в пункте 77 постановления
для ФИО1 с учетом его доходов является значительной, при этом по условиям договора проценты в размере 84 % годовых выплачивались не ежемесячно до дня возврата займа, а в конце срока займа. Взыскание задолженности инициировано заявителем спустя год после даты, определенной сторонами для возврата займа, после возбуждения в отношении должника производства по делу о банкротстве. По мнению суда кассационной инстанции, следует согласиться с выводами судов двух инстанций о том, что ФИО1 не был раскрыт действительный экономический смысл заимствований должнику на согласованных условиях. Такое поведение заявителя выходит за пределы стандартов разумных действий участника гражданского оборота, что также ставит под сомнение реальность совершенных сделок, перенося бремя опровержения возникших сомнений на заявителя. Поскольку ФИО1 указанных сомнений не опроверг, его требования судами признаны необоснованными. Поскольку фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены судами на основании полного, всестороннего и объективного исследования имеющихся в деле доказательств с учетом всех доводов участвующих в деле лиц, а окончательные
факт передачи акций ЗАО «<данные изъяты>» и ЗАО «<данные изъяты>» в качестве вклада в уставной капитал ООО «<данные изъяты>» явилось одним из способов владения и распоряжения имуществом, в порядке не запрещенном действующим законодательством. По смыслу ч.2 ст. 170 ГК РФ притворность сделки подразумевает недобросовестность действий всех ее участников, когда каждая из сторон получает выгоду, прикрывая другую сделку. Однако доказательств того, что действия покупателя ООО <данные изъяты>» ФИО5 являлись притворными налоговым органом не представлено. Действительный экономический смысл данной сделки также заключался в выборе более безопасного способа владения имуществом и сохранения прав на него. В частности, отчуждение доли в уставном капитале является нотариально удостоверяемой сделкой, документы о переходе права на долю заверяются нотариусом и передаются в регистрирующий орган лично, в отличие от договора купли-продажи акций, который совершается в простой письменной форме и не исключает возможность подделки подписи. Каких-либо искаженных или недостоверных сведений в налоговый орган он не предоставлял. Сведения о продаже
факт передачи акций ЗАО «<данные изъяты>» и ЗАО «<данные изъяты>» в качестве вклада в уставной капитал ООО «<данные изъяты>» явилось одним из способов владения и распоряжения имуществом, в порядке не запрещенном действующим законодательством. По смыслу ч.2 ст. 170 ГК РФ притворность сделки подразумевает недобросовестность действий всех ее участников, когда каждая из сторон получает выгоду, прикрывая другую сделку. Однако доказательств того, что действия покупателя ООО «<данные изъяты>» ФИО5 являлись притворными налоговым органом не представлено. Действительный экономический смысл данной сделки также заключался в выборе более безопасного способа владения имуществом и сохранения прав на него. В частности, отчуждение доли в уставном капитале является нотариально удостоверяемой сделкой, документы о переходе права на долю заверяются нотариусом и передаются в регистрирующий орган лично, в отличие от договора купли-продажи акций, который совершается в простой письменной форме и не исключает возможность подделки подписи. Каких-либо искаженных или недостоверных сведений в налоговый орган он не предоставлял. Сведения о продаже
409 Гражданского кодекса РФ по соглашению сторон обязательство может быть прекращено предоставлением отступного - уплатой денежных средств или передачей иного имущества. Таким образом, отступное является одной из форм прекращения обязательств и его смысл заключается в наделении должника с согласия кредитора возможностью изменения первоначального предмета исполнения другим. Реализация условий отступного влечет за собой полное прекращение юридического обязательства (связей между сторонами). Уменьшение суммы обязательства по соглашению сторон отступным не является. При этом, ответчиком не раскрыты действительный экономический смысл заключение такого соглашения, по которому истец в значительной части лишается причитающихся ему денежных средств без получения какого-либо равноценного встречного предоставления со стороны ответчика. Кроме того, как было указано президентом ООО «Триада-Электроникс» ФИО6 сведения о погашении задолженности ФИО3 по договору займа № от ДД.ММ.ГГГГ, в том числе в связи с заключенным соглашением об отступном представлены не были, чему была дана оценка Арбитражным судом Забайкальского края при рассмотрении дела № А78-6647/2013 по заявлению ФИО6 о
РФ. Положения пунктов 1 и 2 статьи 54.1 НК РФ в их нормативном единстве с положением подпункта 3 пункта 2 статьи 45 НК РФ, предусматривающим право налоговых органов изменять юридическую квалификацию сделок, совершенных налогоплательщиком, его статус и характер деятельности, устанавливают ряд критериев оценки операций, отраженных налогоплательщиками в целях налогообложения: а) реальность операции, то есть имела ли место операция в действительности и получено ли исполнение по сделке налогоплательщиком; б) исполнение обязательства надлежащим лицом, в) действительный экономический смысл хозяйственной операции, отсутствие искажения юридической квалификации операций, статуса и характера деятельности их сторон в целях налогообложения; г) наличие иной основной цели совершения налогоплательщиком операции, чем уменьшение налоговой обязанности (деловая цель). Искажение сведений об операциях может быть произведено путем отражения в учете фактов, не имевших место в действительности, а также путем ложного отражения отдельных показателей операций, ведущих к уменьшению налоговой обязанности, или, напротив, посредством сокрытия (неотражения) фактов и (или) занижения показателей операций, в силу
в качестве свидетеля следственными органами. ФИО1 полагает, что в рамках указанного дела была установлена ее недобросовестность и связь с хозяйственной деятельностью, непосредственным управлением ООО «Медлабрегион». В случае, если ФИО1 знал бы о действительном смысле совершаемых им действий, не был бы введен в заблуждение о таких последствиях, он никогда бы не совершил спорной сделки, не стал бы поручителем по кредитному договору, поскольку, учитывая, что указанные денежные средства не были вовлечены в хозяйственный оборот фирмы, действительный экономический смысл заключаемых договоров отсутствовал. Учитывая изложенные факты, ФИО1 был обжалован договор поручительства путем направления соответствующего искового заявления в Пятигорский городской суд. Просила в удовлетворении исковых требований отказать полностью. Исследовав материалы гражданского дела, оценив представленные сторонами, в условиях состязательности процесса доказательства, в том числе и письменные, суд приходит к следующему. Статьей 12 ГК РФ предусмотрены способы защиты субъективных гражданских прав и охраняемых законом интересов, которые осуществляются в предусмотренном законом порядке, т.е. посредством применения надлежащей формы,
