предоставляемых бюджету Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации. Из этого следует, что материальный ущерб в результате совершения ФИО1 хищения денежных средств из федерального бюджета был причинен Российской Федерации. Указание же в приговоре о причинении материального ущерба федеральному бюджету не противоречит фактическим обстоятельствам, установленным судом. При квалификации действий ФИО1, как совершенных путем обмана, суд правильно исходил из того, что документы, послужившие основанием для выплат денежной компенсации, которые были оформлены и представлены ФИО1 в Департамент строительства и архитектуры Брянской области, заведомо для него не соответствовали действительности. Кроме того, вопреки доводам кассационной жалобы адвоката Шипилова А.В., преступное деяние и действия самого осужденного ФИО1 по факту мошенничества с участием ФИО3 в период с 9 марта 2011 года по апрель 2013 года, описаны в приговоре с указанием времени, места и способа их совершения. Руководствуясь ст. ст. 401-13,401-14 УПК РФ, Судебная коллегия ОПРЕДЕЛИЛА: кассационную жалобу адвоката Шипилова А.В. удовлетворить частично. Приговор Советского районного суда г.
их действия одной статьей закона - п. «а» ч.З ст. 159 УК РФ, что недопустимо. Аналогично квалифицированы действия подсудимых по п. «а» ч.З ст. 161 УК РФ. В судебном заседании установлено, что умысел на грабеж возникал в каждом конкретном случае внезапно, поэтому нельзя действия подсудимых квалифицировать по всем эпизодам как преступление, совершенное с единым изначальным умыслом. Квалификация одной статьей недопустима при указании в приговоре, что часть грабежей квалифицируется как открытое хищение, часть - как открытое хищение с причинением значительного ущерба. Допущены неясные выражения в приговоре, позволяющие двояко трактовать выводы суда, при описании мошенничества в отношении потерпевших К. и О.. Приговором осужден ФИО11., однако, при этом в описательно- мотивировочной части приговора указано другое лицо—Алексеев А.А. Неправильно определен вид колонии в отношении ФИО14, который по предыдущему приговору был осужден условно, в связи с чем ему вместо колонии строгого режима следовало назначить колонию общего режима.для отбывания наказания. В возражении на доводы кассационных
инстанции пришел к правомерному выводу об отсутствии оснований для удовлетворения иска. При этом правовая квалификация апелляционного суда, данная причине возникновения убытков, не создает преюдиции по уголовному делу,в частности, не предрешает виновности какого-либо лица, не освобождает от доказывания того, имели ли место определенные действия и совершены ли они определенным лицом. Кроме того, если впоследствии вступит в законную силу приговор по уголовному делу, согласно которому совершенному деянию, вызвавшему убытки, будет дана иная уголовно-правовая квалификация (например, суд установит, что вместо мошенничества имела место кража), заинтересованное лицо имеет возможность обратиться в арбитражный суд о пересмотре судебного акта по спору о взыскании страхового возмещения по правилам гл. 37 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Ссылка заявителя на судебную практику подлежит отклонению, поскольку в каждом конкретном случае суд применяет нормы права к установленным обстоятельствам с учетом установленных фактических обстоятельства дела. Доводы заявителя кассационной жалобы не опровергают выводы суда, изложенные в обжалуемом судебном акте, были предметом исследования
совершения преступления, названная презумпция может быть опровергнута лицом, против которого она установлена, путем представления в арбитражный суд доказательств, свидетельствующих, например, об иной форме хищения имущества. В рассматриваемом случае, помимо постановления следователя, истцом как страховщику, так и в материалы настоящего дела не представлено каких-либо доказательств, направленных на опровержение гражданско-правовой презумпции совершения мошенничества. Если впоследствии вступит в законную силу приговор по уголовному делу, согласно которому совершенному деянию, вызвавшему убытки, будет дана иная уголовно-правовая квалификация (например, суд установит, что вместо мошенничества имела место кража), заинтересованное лицо имеет возможность обратиться в арбитражный суд с заявлением о пересмотре судебного акта по спору о взыскании страхового возмещения по правилам главы 37 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. При таких обстоятельствах апелляционный суд правомерно отказал в иске, отменив при этом решение суда. Кассационная инстанция считает, что выводы апелляционного суда соответствуют фактическим обстоятельствам дела и имеющимся в нем доказательствам. Суд апелляционной инстанции правильно применил нормы материального и процессуального
преступления, названная презумпция может быть опровергнута лицом, против которого она установлена, путем представления в арбитражный суд доказательств, свидетельствующих, например, об иной форме хищения имущества. В рассматриваемом случае, помимо постановления следователя, истцом как страховщику, так и в материалы настоящего дела не представлено каких- либо доказательств, направленных на опровержение гражданско-правовой презумпции совершения мошенничества. Если впоследствии вступит в законную силу приговор по уголовному делу, согласно которому совершенному деянию, вызвавшему убытки, будет дана иная уголовно-правовая квалификация (например, суд установит, что вместо мошенничества имела место кража), заинтересованное лицо имеет возможность обратиться в арбитражный суд с заявлением о пересмотре судебного акта по спору о взыскании страхового возмещения по правилам главы 37 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Довод подателя жалобы о том, что Общество, являясь более слабой стороной в спорных правоотношениях, не могло повлиять на исключение из числа страховых случаев утраты груза путем мошенничества, не принимается кассационной инстанцией. Доказательств заключения договора страхования под влиянием заблуждения, обмана
совершения преступления, названная презумпция может быть опровергнута лицом, против которого она установлена, путем представления в арбитражный суд доказательств, свидетельствующих, например, об иной форме хищения имущества. В рассматриваемом случае, помимо постановления следователя, истцом как страховщику, так и в материалы настоящего дела не представлено каких-либо доказательств, направленных на опровержение гражданско-правовой презумпции совершения мошенничества. Если впоследствии вступит в законную силу приговор по уголовному делу, согласно которому совершенному деянию, вызвавшему убытки, будет дана иная уголовно-правовая квалификация (например, суд установит, что вместо мошенничества имела место кража), заинтересованное лицо имеет возможность обратиться в арбитражный суд с заявлением о пересмотре судебного акта по спору о взыскании страхового возмещения по правилам главы 37 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Довод подателя жалобы о том, что Общество, являясь более слабой стороной в спорных правоотношениях, не могло повлиять на исключение из числа страховых случаев утраты груза путем мошенничества, не принимается кассационной инстанцией. Доказательств заключения договора страхования под влиянием заблуждения, обмана
РФ), Ф. (п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ), обосновано и подтверждено доказательствами, собранными по уголовному делу, о чем судом сделан правильный вывод. Условия постановления обвинительного приговора без проведения судебного разбирательства соблюдены, вывод об этом в приговоре отражен. Действиям осужденного в этой части дана верная юридическая оценка. Однако, по обстоятельствам хищения имущества И. . (ч. 2 ст. 159 УК РФ) и К. . (по ч. 1 и ч. 2 ст. 159 УК РФ) квалификация мошенничества , совершенного одновременно как путем обмана, так и злоупотребления доверием является неверной. Как следует из обвинения и приговора эти преступления совершены ФИО3 путем злоупотребления доверием, поскольку органом предварительного расследования и судом установлено, что К. и И. , доверяя ФИО3, с которым были ранее знакомы, передали ему имущество, которое тот возвращать не намеревался и похитил. Этот вывод не требует исследования собранных по делу доказательств и не изменяет фактических обстоятельств дела, в связи с чем, эта
им дана правильная оценка с точки зрения относимости, допустимости, достоверности и достаточности для постановления обвинительного приговора. Нарушений уголовно-процессуального закона при исследовании или оценке судом доказательств не установлено. Действия ФИО15 правильно квалифицированы по ч. 3 ст.159 УК РФ как мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем обмана, в крупном размере. Вместе с тем, президиум считает, что из квалификации действий ФИО15 подлежит исключению указание о совершении мошенничества путем злоупотребления доверием. По обстоятельствам хищения имущества Б. Б.А. квалификация мошенничества , совершенного одновременно как путем обмана, так и злоупотребления доверием, является неверной. Как следует из обвинения и приговора, преступление совершено ФИО15 путем обмана потерпевшей, поскольку органом предварительного расследования и судом установлено, что ФИО15 и потерпевшая Б. Б.А. в доверительных отношениях не находились, осужденный сознательно сообщил потерпевшей заведомо ложные сведения об имеющейся у него возможности расплатиться за переданный ему на реализацию товар до ДД.ММ.ГГГГ. При таких обстоятельствах из приговора подлежит исключению квалифицирующий признак мошенничества «путем
квалифицировав действия осужденного по ч.2 ст. 159 УК РФ, как хищение чужого имущества путем обмана и злоупотребления доверием, с причинением значительного ущерба гражданину. Между тем, как верно отмечено в апелляционном представлении, действия ФИО1 излишне квалифицированы по признаку мошенничества- злоупотребление доверием. Из содержания предъявленного обвинения не следует, что наряду с обманом потерпевшего Б, в целях хищения сотового телефона и наушников осужденный злоупотребил доверием потерпевшего. Таким образом, из установленных по делу обстоятельств преступных действий следует, что квалификация мошенничества , совершенного одновременно как путем обмана, так и злоупотребления доверием, является неверной. Из обвинения и приговора следует, что преступление совершено ФИО1 путем обмана потерпевшего Б., поскольку по делу установлено, что в доверительных отношениях осужденный и потерпевший не находились, осужденный сообщил потерпевшему заведомо ложные сведения о том, что телефон и наушники ему необходимы только для осуществления звонка, чем обманул потерпевшего Б. Изложенное свидетельствует о необходимости исключения из описательно- мотивировочной части приговора ссылку суда на способ
в особом порядке без проведения судебного разбирательства, при этом осознавал характер заявленного ходатайства и его последствия. Предусмотренный ст.315, 316 УПК РФ порядок заявления ходатайства о постановлении приговора без проведения судебного разбирательства в связи с согласием ФИО1 с предъявленным ему обвинением, порядок проведения судебного заседания и постановления приговора по делу соблюдены. Суд, придя к выводу, что обвинение, с которым согласился ФИО1, обоснованно, подтверждается доказательствами, собранными по уголовному делу, постановил обвинительный приговор. Квалификация содеянного является правильной. Квалификация мошенничества по признаку «с причинением значительного ущерба» является верной, поскольку в ходе предварительного расследования потерпевшая ФИО5 утверждала о значительности причиненного ей материального ущерба со ссылкой на ее материальное и социальное положение. Наказание назначено в соответствии с требованиями ст.6, 60, 61, ч.5 ст.62 УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, которое относится к категории средней тяжести, а также с учетом влияния данного наказания на исправление осужденного. Судом при назначении наказания учтена личность
