или государства, не требует (абзац второй пункта 17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 16 октября 2009 года N 19 "О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий"). Из этого следует, что переквалификация содеянного с получения взятки на покушение на мошенничество, совершенное с использованием своего служебного положения, сама по себе не исключает возможность признания физического лица потерпевшим, если будет установлено, что последствием использования должностным лицом своих служебных полномочий вопреки интересам службы явилось существенное нарушение прав и законных интересов данного физического лица, соотносимое с предусмотренными частью первой статьи 42 УПК Российской Федерации конкретными видами вреда. Правоприменительная практика по вопросу наделения лица процессуальным статусом потерпевшего в делах о неоконченных преступлениях, ориентируемая Пленумом Верховного Суда Российской Федерации, также исходит из того, что, если совершенное преступление являлось неоконченным (приготовление к тяжкому или особо тяжкому преступлению или покушение на преступление), суду при решении вопроса о признании лица потерпевшим
России по Омской области, возбудило уголовное дело по части 4 статьи 159 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее - УК РФ) ( мошенничество в особо крупном размере)". Истец, полагая, что высказывание о совершении им, как арбитражным управляющим, недобросовестных действий при банкротстве общества "Омский технический центр" не соответствует действительности и порочит его честь, достоинство и деловую репутацию, обратился с настоящим заявлением в арбитражный суд. Оценив, в порядке статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, представленные по делу доказательства, установив, что в газете "Коммерческие вести" была опубликована информация начальника отдела управления по надзору за исполнением законов, основанная на материалах проведенной проверки и не содержала указания фамилии, имени и отчества истца, руководствуясь положениями статей 150, 152 Гражданского кодекса Российской Федерации, постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.02.2005 № 3 "О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц", пункта 3 части 1 статьи
утраты транспортного средства, но не является судебным актом, вступившим в законную силу (приговором), которым установлена виновность конкретных лиц и соответственно, дана квалификация хищения - кража, грабеж, разбой, мошенничество. Иными словами, возбуждение уголовного дела по признакам мошенничества еще не свидетельствует о том, что противоправные действия, совершенные в отношении застрахованного транспортного средства, будут квалифицироваться именно по ст. 159 Уголовного кодекса Российской Федерации при вынесении приговора, а, соответственно, не позволяет с достоверностью судить о наличии обстоятельств, позволяющих исключить произошедшую утрату из числа страховых случаев, предусмотренных договором страхования от 11.09.2013, и не устраняет объективности утраты застрахованного имущества. Поскольку квалификация произошедшего события в качестве страхового случая не может основываться на предположениях, у судов отсутствовали основания для вывода о наличии оснований для освобождения общества «СОГАЗ» от выплаты обществу «Практика ЛК» суммы страхового возмещения по наступившему событию. Таким образом, вопреки утверждению общества «СОГАЗ», нарушений судами при толковании условий договора страхования от 11.09.2013 и, в частности, п. 3.2.2
справкам Управления МВД РФ по Брянской области № 001412, № 001422 от 11.02.2016 в отношении ФИО3 и ФИО4 не имеется сведений о наличии судимости и (или) факта уголовного преследования либо о прекращении уголовного преследования за преступления, предусмотренные ст. 159 Уголовного кодекса РФ ( мошенничество), ст. 289 Уголовного кодекса РФ (незаконное участие в предпринимательской деятельности). Доказательств того, что уголовное дело возбуждено в отношении истца либо в отношении работников истца в материалы дела не представлено. Кроме того, сам факт возбуждения уголовного дела не является доказательством совершения преступления, противоправность действий работников истца должна быть установлена вступившим в законную силу приговором суда по уголовному делу. В пункте 6 Обзора практики рассмотрения судами дел по спорам о защите чести, достоинства и деловой репутации, утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 16.03.2016, разъяснено, что при рассмотрении дел о защите чести, достоинства и деловой репутации необходимо учитывать, что содержащиеся в оспариваемых высказываниях ответчиков оценочные суждения, мнения, убеждения не
поборами, обманом потребителей, коррупционными схемами распила бюджета», «с полукриминальной частной компанией ТГК-14, которая сращивается с властью, распиливает бюджет, грабит население», «воровская…компания», «алчная компания», «представители государственной и муниципальной власти республики совместно с ТГК-14 участвуют в мошенничестве и ограблении населения», «систематических нарушениях федерального законодательства со стороны пришлой частной компании, преступлениях», «не выполняет инвестиционные программы, не исполняет условия договора по своевременной оплате аренды за муниципальное имущество»; «…а – не читинские жулики и воры из ТГК-14» носят оскорбительный характер и не являются подтвержденными материалами дела фактами, а также не могут быть восприняты только как субъективное мнение автора о предпринимательской деятельности истца. Кроме того, исходя из положений статьи 152 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснений, содержащихся в пункте 6 Обзора практики рассмотрения судами дел по спорам о защите чести, достоинства и деловой репутации, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 16.03.2016, суд первой инстанции резюмировал о том, что выражения «Нет - произволу ТГК-14!», «…:за отказ от
наживались на их красоте, использовали их фотографии в коммерческих целях»; обоснованно оценены судом первой инстанции как порочащие деловую репутацию истца, поскольку содержат утверждение о совершении истца мошеннических действий, то есть уголовно-наказуемого деяния (ст. 159 Уголовного кодекса Российской Федерации), о его недобросовестном поведении при проведении конкурса красоты и об уголовном преследовании со стороны правоохранительных органов. Использование в оспариваемом сюжете оборотов «красивое мошенничество», «мошенники из мира гламура» хотя и содержит оценочное суждение относительно действий организаторов конкурса красоты в контексте обсуждаемой в сюжете проблемы, однако с учетом разъяснений п. 6 Обзора практики рассмотрения судами дел по спорам о защите чести, достоинства и деловой репутации, утв. Президиумом Верховного Суда РФ 16.03.2016, учитывая оскорбительный характер, также признается судом порочащими деловую репутацию истца сведениями. Ссылки апеллянта на то, что оскорбительный характер высказываний, а также их утвердительный либо оценочный характер подлежали установлению путем проведения экспертизы, отклоняются. В силу ст. 82 АПК РФ для разъяснения возникающих при
преступления, предусмотренного ч.4 ст.159 УК РФ в действующей на момент его предъявления редакции, а не в иной редакции, уголовное дело с обвинительным заключением поступило в суд 30.06.2020 года. Таким образом, как на момент вынесения судом обжалуемого решения, так и на момент предъявления обвинения ФИО1 и составления обвинительного заключения, действовало Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 30.11.2017 N 48 "О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате", а постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 декабря 2007 года N 51 "О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате" было признано утратившим силу. Таким образом, оснований для отмены постановления по доводам апелляционного представления не имеется. Принятие судом решения не удовлетворяющего сторону обвинения, не свидетельствует о незаконности постановления. Вместе с тем, суд апелляционной инстанции полагает, что постановление суда первой инстанции подлежит изменению по следующим основаниям. Как усматривается из содержания обжалуемого постановления от 03.09.2020 года суд, возвращая уголовное
совершении преступления с использованием служебного положения, несмотря на то, что описательная часть обвинения содержит указание на такие действия, является необоснованным. Также выражает несогласие с выводом суда о том, что квалифицирующий признак – совершение преступления с использованием служебного положения должен быть вменен обоим обвиняемым, поскольку обвинительное заключение содержит ссылки на совместные действия обвиняемых, вступивших в предварительный преступный сговор, направленный на совершение мошенничества группой лиц по предварительному сговору с использованием служебного положения. Анализируя содержание п. 29 постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 30 ноября 2017 года № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате», указывает, что в данном пункте приведен исчерпывающий перечень соучастников, действия которых, наряду с лицом, совершившим преступление с использованием своего служебного положения, квалифицируются по ч. 3 ст. 159.2 УК РФ. Обращает внимание, что в обвинительном заключении отсутствует описание каких-либо действий, выполненных Ж.А.Б. с использованием служебного положения. Считает, что обвинительное заключение соответствует требованиям уголовно-процессуального закона.
