противоречит положениям действующего законодательства; учитывая, что вопрос о прекращении полномочий ФИО1, как директора общества, не является спорным, так как решением арбитражного суда по делу №А45-2785/2020 было подтверждено, что директором ООО «Бастион» с 09.12.2019 является ФИО5, доводы истца о существенном нарушении его прав оспариваемым решения являются несостоятельными. Определением от 04.12.2020 производство по делу № А45- 24820/2020 было приостановлено до вступления в силу судебного акта Арбитражного суда Новосибирской области по делу №А45-6005/2020, предметом которого являлось оспаривание корпоративного договора , на который ссылался истец в обоснование заявленных требований. Определением от 07.06.2021 производство по делу было возобновлено, суд перешел к рассмотрению дела по существу. Истец, получивший определение от 05.05.2021 о назначении судебного заседания для рассмотрения вопроса о возобновлении производства по делу, в котором было указано на возможность перехода к рассмотрению дела по существу после возобновления производства по делу, 14.05.2021, что подтверждается уведомлением о вручении почтового отправления, в судебное заседание не явился. Поступившее от
ответчика задолженность, не в связи с переданным по договору имуществом (при исполнении которого сторона, заявившая иск о недействительности договора, вполне может злоупотреблять правом), а в связи с наличием обязательства ответчика в пользу третьего лица (пункт 3 статьи 308 Гражданского кодекса Российской Федерации), установленного корпоративным договором. Из материалов дела следует, что ответчик не воспользовался правом обратиться со встречными исковыми требованиями о признании договора недействительным в рамках настоящего дела, а предъявил самостоятельное исковое заявление, об оспариваниикорпоративногодоговора в силу его оспоримости, которое принято к производству в рамках дела №А45-12229/2015. В связи с чем, ссылка истца на то, что арбитражный суд, рассматривающий дело о взыскании по договору в рамках настоящего дела №А45-9733/2015, в любом случае оценивает обстоятельства, свидетельствующие о действительности договора, судом первой инстанции правомерно не принята, поскольку речь в рассматриваемой ситуации идет об оспоримой сделке, заключенной, по мнению ответчика с нарушением норм Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью», в
пункту 2 статьи 181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной. О содержании корпоративного договора истцу было известно с момента его заключения, то есть с 01 ноября 2017 года, срок исковой давности по оспариванию корпоративного договора как сделки, противоречащей требованиям закона, истек 01 ноября 2018 года. Исковое заявление по настоящему делу подано в суд с использованием электронных каналов связи 09 ноября 2018 года, то есть за пределами срока исковой давности. В соответствии с пунктом 2 статьи 199 ГК РФ истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске. Согласно ст. 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный
РФ судебной защите подлежит только нарушенное или оспариваемое право. Выбор способа защиты нарушенного права осуществляется истцом. В соответствии со статьей 12 ГК РФ к способам защиты гражданских прав относятся признание оспоримой сделки недействительной и применение последствий ее недействительности, а также применение последствий недействительности ничтожной сделки. Как видно из материалов дела, ответчик не воспользовался правом обратиться со встречными исковыми требованиями о признании договора недействительным в рамках настоящего дела, а предъявил самостоятельное исковое заявление, об оспариваниикорпоративногодоговора в силу его оспоримости, которое принято к производству в рамках дела № А45-12229/2015. Таким образом, ссылка истца на то, что арбитражный суд, рассматривающий дело о взыскании по договору в рамках настоящего дела № А45-9733/2015, в любом случае оценивает обстоятельства, свидетельствующие о действительности договора, необоснованна, так как речь в рассматриваемой ситуации идет об оспоримой сделке, заключенной, по мнению ответчика с нарушением норм Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью", в связи с чем, ее
в связи с несоразмерностью встречного предоставления. Кроме того, истец дополнил основания исковых требований, указывая, что вступившим в законную силу постановлением Арбитражного суда апелляционной инстанции от 15.09.2017 г. по делу № А57-5595/2017 установлено, что оспаривание ФИО1 договора купли-продажи недвижимого имущества обусловлено наличием спора о разделе общего имущества супругов (ФИО1 и ФИО4) в связи с прекращением брачных отношений, что определяет не корпоративный характер рассматриваемого спора. Соответственно, на данные правоотношения распространяются положения Семейного кодекса РФ. В связи с тем, что на нежилое помещение, расположенное по адресу: <адрес>, распространяется режим общей совместной собственности супругов, то сделка по отчуждению спорного имущества, совершенная без согласия ФИО1, является недействительной. Окончательно уточнив исковые требования в порядке ст. 39 ГПК РФ, ФИО1 просил признать недействительным договор купли-продажи от <дата>, заключенный между ООО «Экстра-С» и ИП ФИО2, применить последствия недействительности сделки в виде двусторонней реституции. Признать недействительным решение участника ООО «Экстра-С» ФИО4 от <дата> об одобрении крупной сделки (л.д. 49
и внутренних документах, как указывают Истцы, системы потребкооперации в .... В силу буквального содержания п. 5 ст. 166 ГК РФ, установлено следующее: «заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действует недобросовестно, в частности если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки», а так же правоприменительной практики, непосредственно указывает на прямую недобросовестность истцов, поскольку все оспаривания, требования и судебные рассмотрения по корпоративным спорам, возникшим между ... ..., связанным с оспариванием договора купли-продажи от ***, вплоть до *** года (периода, совпавшего с окончанием основного этапа работ), проходили без участия ФИО1, ни каких сообщений, уведомлений о намерении оспаривания сделки ни от одного из истцов в адрес ФИО1 не направлялось, а так же истцы ни коим образом не предпринимали мер, направленных на сохранение объектов недвижимого имущества в состоянии, в котором они находились на момент их продажи по оспариваемой сделке, а фактически
доли в ООО «Устьелес» от 01 апреля 2013 года. При этом сам долг и сроки просрочки «подогнаны» ФИО4 и ФИО5 под условия и возможность оспаривания сделки гражданина-банкрота по ст.ст. 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) в рамках дела о банкротстве. При удовлетворении требований о признании сделки дарения доли в уставном капитале недействительной он незаконно утрачивает право на ликвидный актив, а ФИО4 неправомерно возвращает себе право на 100 % контроля в обществе, поскольку вторым участником ООО «Устьелес» является ФИО6 – родная тетя ФИО4 При заключении договора дарения доли задолженность ФИО4 перед третьими лицами отсутствовала, в адрес ФИО3 не сообщалась. С 2017 года между ФИО3 и ФИО4 имеется корпоративный конфликт, о чем свидетельствуют многочисленные судебные споры в Арбитражном суде Вологодской области. Оспаривание договора займа от 13 марта 2012 года со стороны ФИО3 как заинтересованного лица является единственным вариантом судебной защиты нарушенных прав, поскольку ФИО3 не является участником
заработной платы работникам, потерю контрагентов, убыткам и банкротству предприятий. Судом постановлено вышеуказанное определение от 09 ноября 2023 года. В частной жалобе представитель ООО «Сфера» и Алексеевой А.А. по доверенностям ФИО1 просит определение отменить, заявления удовлетворить. Приводя те же доводы, считает, что требования ФИО2 в части оспаривания договоров купли-продажи долей обществ подлежат передаче на рассмотрение в арбитражный суд, поскольку имеют признаки корпоративного спора, и потому не отсутствуют основания для сохранения принятых по делу обеспечительных мер. Выражает несогласие с выводами суда об отсутствии целесообразности разделения заявленных требований. Указывает, что истица в качестве оснований оспаривания сделок с долями обществ ссылалась на недобросовестное поведение Алексеевой А.А. Признание брачного договора недействительным в качестве оснований оспаривания сделок с долями не указано. Суд первой инстанции самостоятельно сделал вывод об основаниях оспаривания данных сделок, что не соответствует принципам гражданского судопроизводства. В возражениях на частную жалобу представитель ФИО2 по доверенности ФИО6 просит в удовлетворении жалобы отказать, поскольку спор вытекает
