коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации отсутствуют. Суд округа руководствовался статьями 61.3, 61.9, 71, 100, 142 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», статьями 181, 199, 339, 342.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, Федеральным законом от 21.07.1997 № 122-ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним», Федеральным законом от 16.07.1998 № 102-ФЗ «Об ипотеке (залоге недвижимости)» и исходил из того, что срок исковой давности по требованию об оспаривании залога пропущен, право требования к должнику подтверждено, сроки обращения с требованием соблюдены. Суды нижестоящих инстанций допустили неправильное применение норм права. При установленных обстоятельствах спора доводы кассационных жалоб не свидетельствуют о допущенных судами нарушениях норм материального и процессуального права, которые бы служили достаточным основанием в силу части 1 статьи 291.11 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации к отмене обжалуемых судебных актов. Руководствуясь статьями 291.6, 291.8 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, определил: в передаче кассационных жалоб для рассмотрения
поскольку аналогичная ситуация возникает в таких случаях как: - оспаривание оспоримой сделки и реституция по ней; - оспаривание оспоримой сделки и виндикация ее предмета у последующего приобретателя; - оспаривание корпоративного решения об одобрении сделки и оспаривание самой этой сделки; - оспаривание зачета в деле о банкротстве и взыскание восстановленной задолженности; - оспаривание платежа по основному долгу в деле о банкротстве и взыскание восстановленного долга с поручителя. Выводы суда округа об обратном полностью противоречат позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определение от 06.12.2022 № 305-С22-19852, согласно которой «необходимость предварительного признания в судебном порядке недействительной сделки, направленной на прекращение залога , как необходимого условия удовлетворения требования залогодателя об обращении взыскания на заложенное имущество, по смыслу приведенных законоположений не свидетельствует о неосведомленности заинтересованного лица о нарушении его права из обеспеченного залогом обязательства и, следовательно, о том, что давность по требованию об обращении взыскания на предмет залога течет с даты вступления в законную
рассматриваемом случае недостаточны. Практика о допустимости оспаривания таких сделок на основании статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации является устойчивой и сформированной, указывающей на возможность такого оспаривания исключительно в том случае, когда речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов подозрительных сделок. Вменяемое сторонам правонарушение, заключавшееся, по мнению оспоривших их лиц, в необоснованном принятии должником дополнительных долговых обязательств и причиняющее ущерб конкурсной массе и, как следствие, наносящее вред имущественным правам кредиторов должника, полностью охватывалось диспозицией пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. В подтверждении этому конкурный управляющий банком последовательно указывал, что сам факт существования задолженности перед банком на основании реально выданных заемщикам денежных средств, ординарный характер условий кредитных договоров, не выходивших за пределы обычного делового риска банка (получившего в залог ликвидное имущество третьих лиц – товары в обороте и здание) и его заемщиков (обслуживавших долг в пределах согласованных и не пролонгированных сроков) не были опровергнуты и не
отсутствие каких-либо обременений правами членов семьи, в пункте 8 нотариально удостоверенного договора от 07.11.2016 должник прямо указывает на то, что в зарегистрированном браке не состоит. Нотариус в отсутствие какой-либо возможности проверить достоверность сведений, изложенных в заявлении продавца, удостоверил сделку. Указанные действия должника в совокупности с отсутствием данных о заключении брака в Российской Федерации, как обоснованно указано судом первой инстанции, свидетельствует о недобросовестном поведении должника и его супруги при реализации прав на получение кредита и оспаривание залога . В случае оспаривания действий, совершенных одним из супругов по распоряжению общим имуществом, применительно к положениям пункта 2 статьи 35 Семейного кодекса Российской Федерации, бремя доказывания обстоятельств распоряжения имуществом без согласия другого супруга лежит на стороне, оспаривающей указанные обстоятельства. Исходя из пояснений свидетелей, в том числе вызванных по ходатайству заявителя, в семье должника все вопросы заработка, распоряжения имуществом решались должником, а не супругой, предъявление исков Сирануш Саргси без воли должника, исходя из ранее сложившихся
обращает внимание на то обстоятельство, что истец, а также АО «Сургутнефтегазбанк» не являются участниками долевого строительства. Данным участником является ООО «Кварсис-Риэлт». Следовательно, истец и АО «Сургутнефтегазбанк» не могут быть наделены правом на получение от застройщика объекта долевого строительства. Их права ограничиваются правами залогодержателя, как лица предоставившего денежные средства для оплаты участником долевого строительства (ООО «Кварсис-Риэлт») своим прав застройщику (ООО «ВДТ Строй»). Суд полагает необходимым отметить, что исходя из установленных по делу обстоятельств, право на оспаривание залога ответчика (1) в отношении Гостиницы у истца должно было возникнуть с момента регистрации (27.08.2015) Управлением Росреестра по Новосибирской области договора участия в долевом строительстве № 10/39. Таким образом, при обращении в суд с иском (дата подачи иска 29.11.2021) истцом был пропущен как специальный срок исковой давности (1 год, п.2, ст. 181 ГК РФ) так и общий (3 года п.1, ст. 196 ГК РФ). При определении ранга залоговых кредиторов, суд принимает во внимание следующее. Так,
«Межтопэнергобанк» и ООО «ВДТ Строй» в 2017 году дополнительного соглашения и, что данное соглашение не является основанием для возникновения у Банка права залога в отношении Объекта № 2, а лишь констатирует существование ипотеки (залога недвижимости) в пользу ответчика. Таким образом, суд первой инстанции правомерно отметил, что истец не приводит, какие именно права нарушены дополнительным соглашением и какая взаимная связь между оспариваемым дополнительным соглашение и доводами, изложенными в ходатайстве. Следовательно, следуя логике истца, право на оспаривание залога Банка в отношении Гостиницы у него должно было возникнуть с момент регистрации (27.08.2015) Управлением Росреестра по Новосибирской области договора участия в долевом строительстве № 10/39. Таким образом, при обращении в суд с иском к Банку (дата подачи иска 29.11.2021) истцом был пропущен как специальный срок исковой давности (1 год, п.2, ст. 181 ГК РФ) так и общий (3 года п.1, ст. 196 ГК РФ). Кроме того, как следует из руководящих разъяснений, изложенных в абзаце
В обоснование доводов апелляционной жалобы ФИО1 ссылается на то, что определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 25.01.2017 по делу № А07-13251/2016 ООО «СибайЛесПром» признан несостоятельным (банкротом), в отношении общества открыто конкурсное производство. Ранее на стадии процедуры наблюдения определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 31.08.2016 требования ПАО «Сбербанк России» в лице Башкирского отделения № 8598 включены в реестр требований кредиторов как обеспеченные залогом вышеперечисленного имущества по договору от 19.09.2013 за № 13044.1.1. По мнению ФИО1, оспаривание залога и вытекающее из этого исключение заложенного имущества из конкурсной массы, в том числе на стадии конкурсного производства, возможно только в деле о банкротстве залогодателя. Залог имущества, являющегося предметом настоящего дела, не оспорен в судебном порядке, судебного акта в рамках дела о банкротстве об исключении его из конкурсной массы не принималось. В апелляционной жалобе ПАО «Сбербанк России» просит решение Арбитражного суд Челябинской области от 14.02.2017 изменить в части и принять по делу новый судебный акт,
требований истца, направленных на оспаривание обременения спорного объекта залогом (ипотекой) не имеется, поскольку представленные истцом доказательства не позволяют признать, что обременение имущества было установлено в нарушение прав истца в период, когда объект уже был передан в его владение. Основание обременения спорного имущества возникло еще до ввода объекта в эксплуатацию (август 2012 года), до заключения с истцом договора, соответственно, и до возможной передачи ему машино-места. При таких обстоятельствах оснований для удовлетворения исковых требований направленных на оспаривание залога , установленного в отношении объекта до исполнения договора купли-продажи, не имеется. Учитывая вышеизложенное, принимая во внимание, что залогодержатель согласия на отчуждение предмета ипотеки не давал, свои намерения по продаже имущества путем заключения основного договора стороны не реализовали, учитывая, что отсутствуют основания для признания спорного предварительного договора купли-продажи основным договором, при этом не может быть определена и выделена доля истца в праве общей долевой собственности в спорном помещении, факта наличия иных участников общей долевой собственности
изъяты>, (VIN) №, 2007 года выпуска у ФИО2 возникло на основании договора купли-продажи автомобиля от 03.05.2016 года, заключенного между ФИО1 и ФИО2 Заявляя о не заключенности указанного договора, ФИО1 ссылается на отсутствие письменной формы договора, не согласованности сторонами его существенных условий, предусмотренных п. 1 ст. 489 ГК РФ, в том числе о цене предмета договора, порядке оплаты, сведений, позволяющих идентифицировать предмет договора. Аналогичные доводы приводились ФИО1 и ФИО2 в обоснование своих исков, направленных на оспаривание залога спорного автомобиля, которые также являлись предметом оценки по гражданскому делу № 2-1636/2017. Поскольку судом при рассмотрении гражданского дела № 2-1636/2017 были установлены юридически значимые обстоятельства, относящиеся к сделке по отчуждению спорного автомобиля ФИО1 ФИО2, что позволило последнему распоряжаться указанным автомобилем путем передачи его в залог ФИО3, то указанные обстоятельства в силу п. 2 ст. 61 ГПК РФ не подлежат доказыванию вновь. Согласно п. 1, 2 ст. 209 ГК РФ собственнику принадлежат права владения, пользования
недействительным по мотиву отсутствия согласия супруга на совершение сделки - не имеется. Вместе с тем, в настоящее время предмет спора – квартира <адрес> по вступившему в законную силу решению Чкаловского районного суда города Екатеринбурга от 17.01.2020 года является собственностью ФИО2, поскольку в силу положений ст. 8 Гражданского кодекса РФ гражданские права и обязанности возникают, в том числе, из судебного решения, установившего гражданские права и обязанности. Поскольку в настоящее время квартира принадлежит другому лицу, то оспаривание залога не имеет правового смысла. Доказательств иного в порядке ст.ст. 56, 57 Гражданского процессуального Кодекса РФ суду не представлено, ходатайств об их истребовании не заявлено. На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 194-199 Гражданского процессуального Кодекса РФ, суд РЕШИЛ: В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО1, ФИО2 о признании договора недействительным, применении последствий недействительности сделки – отказать. Решение, не вступившее в законную силу, может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по гражданским делам Свердловского
квартиры, купленной в период брака (<адрес>) ей ничего не известно. В связи с изложенным просила суд установить факт непринятия ею наследства после смерти мужа, поскольку никаких действий для его принятия она не совершала. В судебном заседании представитель заявителя адвокат Сысоев А.М. поддержал заявленное требование, просил суд установить данный факт, который необходим для оспаривания обязанности заявителя уплаты денежного долга. Также представитель заявителя указал, что ни одно действие ФИО1 не было направлено на принятие наследства, а оспаривание залога по денежному обязательству ФИО2 перед ООО «Центр Права» являлось защитой нарушенного права самой ФИО1 на передачу совместно нажитого имущества без ее согласия в залог. Спорная <адрес> не имеет отделки, проживание в ней невозможно, долги по коммунальным платежам ею не оплачивались. Иных действий, которые могли бы свидетельствовать о фактическом принятии наследства ФИО1 после смерти ФИО2 ею не предпринимались. Заявитель ФИО1, представитель заинтересованного лица ООО «Центр права» в судебное заседание не явились, о времени и месте
