Общество ликвидировано, после чего 30.11.2012 создано аналогичное юридическое лицо, основная деятельность которого была идентичной деятельности ликвидированного хозяйствующего субъекта. Единственным участником и генеральным директором Общества до мая 2014 года являлся ФИО8 ФИО8 22.05.2014 погиб, его супруга ФИО1 в порядке наследования с 27.06.2014 стала обладать 1/2 долей в уставном капитале Общества. Решением единственного участника Общества от 10.07.2014 ФИО1 освободила с должности директора ФИО9, назначив себя; с 09.06.2015 единоличным исполнительным органом является ФИО3 ФИО2 16.01.2015 ( после вступления в наследство ) стал собственником 1/12 доли уставного капитала Общества, чистая прибыль которого по итогам 2013 и 2014 годов была распределена между его участниками в марте- апреле 2015 года (протоколы общих собраний от 12.03.2015 № 1, от 23.03.2015 № 2, от 28.04.2015 № 3). На общем собрании участников Общества, состоявшемся 21.03.2016, было установлено, что чистая прибыль Общества за 2015 год снизилась более чем в 12 раз и составила 975 000 рублей (протокол общего собрания от
экономической деятельности, а также защита охраняемых законом публичных интересов (часть 1 статьи 291.11 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). Таких оснований для пересмотра обжалуемых судебных актов в кассационном порядке по доводам жалоб, изученным по материалам, приложенным к ним, не установлено. Разрешая спор, суды исходили из того, что действия должника по внесудебному добровольному принятию на себя обязательства перед ФИО2 по передаче ей в натуре спорной квартиры, сопряженные с отказом от оформления в свою собственность квартиры после вступления в наследство , а также признание в судебном порядке исковых требований ФИО2 свидетельствуют о фактическом отчуждении спорной квартиры в пользу ответчика, в отсутствие встречного предоставления, в условиях объективного банкротства должника и в целях причинения вреда своим кредиторам, что является основанием для признания указанных действий недействительными на основании пункта 2 статьи 61.2 Федерального законаот 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)». Доводы, изложенные в кассационных жалобах, не подтверждают существенных нарушений норм материального права и норм процессуального права,
денежные средства, находящиеся на счету ФИО7, в размере 620 000 руб., написав расписку о том, что обязуется эту сумму выплатить ФИО1 после принятия наследства ФИО2 и ФИО7 в срок до 10 марта 2019 г. В материалы дела представлены свидетельства о праве ФИО2 на наследство после смерти ФИО2 и ФИО7, в том числе на денежные вклады в ПАО «Сбербанк» в размере 19 697,70 руб., 586 536,26 руб. и т.д. (т. 1, л.д. 99-100, 162-168). После вступления в наследство ФИО2 денежные средства не выплатил. Удовлетворяя первоначальный иск, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что расписка от 27 февраля 2019 г. является договором дарения, от исполнения которого ответчик неправомерно отказался. При этом суд отклонил довод ответчика о том, что приговором суда с виновного в ДТП лица в пользу ФИО1 взыскан материальный ущерб (оплата похорон), указав, что данные обстоятельства не имеют отношения к расписке. Оснований для удовлетворения встречного иска суд первой инстанции
вносятся на основании судебного акта, за исключением изменений сведений о каждом кредиторе. Как следует из представленных заявителем документов, 17.12.2020 ФИО5 скончалась, о чем отделом ЗАГС администрации Хабаровского муниципального района было выдано свидетельство о смерти от 19.12.2020. Нотариусом Хабаровского нотариального округа ФИО2 выдана справка о вступлении в наследство от 22.04.2022 № 531. Как следует из выписки требований кредиторов от 24.08.2021 (л.д.7), арбитражный управляющий ФИО4 подтверждает наличие требований кредитора ФИО5, при этом указывает, что наследникам после вступления в наследство необходимо обратиться в арбитражный суд с заявлением о правопреемстве. Конкурсный управляющий ФИО4 указанные обстоятельства в суде апелляционной инстанции не опроверг. Таким образом, обстоятельства свидетельствуют о наличии неопределенности между сторонами по рассматриваемому вопросу, в связи с чем, возникший спор подлежит урегулированию с применением процедуры, предусмотренной статьей 60 Закона о банкротстве, согласно которой заявления и ходатайства арбитражного управляющего, в том числе о разногласиях, возникших между ним и кредиторами, а в случаях, предусмотренных настоящим Законом, между
злоупотребления правом на признание исковых требований ФИО2 привели к уменьшению конкурсной массы должника, причинению вреда имущественным правам кредиторов должника, финансовый управляющий и ФИО5 обратились в суд с соответствующими заявлениями об оспаривании названной сделки. По результатам рассмотрения дела, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что действия должника по внесудебному добровольному принятию на себя обязательств перед ФИО2 по передаче ей в натуре спорной квартиры, сопряженные с отказом от оформления в свою собственность квартиры после вступления в наследство , а также признании в судебном порядке исковых требований ФИО2, свидетельствуют о фактическом отчуждении спорной квартиры в пользу ответчика в отсутствие встречного предоставления в условиях объективного банкротства должника и в целях причинения вреда своим кредиторам, что является основанием для признания указанных действий недействительными по пункту 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве). Суд апелляционной инстанции поддержал выводы суда первой инстанции. Суд кассационной инстанции
приобретения его ФИО1, так и на момент продажи, по своим параметрам и потребительским свойствам не был предназначен для использования в личных, семейных и иных, не связанных с предпринимательскими целями. Доказательств использования или намерения использовать Объект в личных целях как физическое лицо ФИО1 не представила. Довод предпринимателя о приобретении Объекта в порядке наследования, оцененный и отклоненный апелляционным судом, свидетельствует лишь о ненесении налогоплательщиком расходов, связанных с покупкой Объекта, который использовался им в предпринимательской деятельности после вступления в наследство . Реализованный Объект не мог быть использован и не использовался ФИО1 для личных нужд, поскольку предназначен, как отмечалось выше, для осуществления хозяйственной деятельности. Довод ФИО1 о том, что после вступления в наследство все ее действия были направлены не на использование Объекта для ведения предпринимательской деятельности, а на выселение арендаторов с целью последующей продажи и погашения долгов наследователя, не принимается, поскольку использование и реализация Объекта с учетом доказанности факта его использования (сдача в аренду)
ФИО7 лишь единожды появился на допросе, а последующие вызовы попросту игнорировал. Сейчас эти деньги рассматриваются польской прокуратурой как «черные» и готовятся к изъятию. Польские следственные органы планируют подать в розыск ФИО8 и ФИО7. Скорее всего, узнав, что ФИО7 находится в розыске в России (по ч. 4 ст. 159 УК РФ, мошенничество в особо крупном размере), поляки объединят усилия с российскими коллегами. …. Что же планируют делать ФИО7 и ФИО9 ФИО5 в ближайшее время? После вступления в наследство вдовы Владимира Чернобая они намерены продать «Телетрейд Кипр» за 10-12 миллионов долларов, обанкротить «Телетрейд Сент-Винсент» и всех остальных брокеров группы компаний «Телетрейд», а после - уехать в США и безбедно жить там на полученные от продажи компании деньги. Но этим планам могут помешать вполне объективные обстоятельства. Их подельник Сергей ФИО3 организовал масштабную мошенническую деятельность в Европе и обворовывает клиентов «Телетрейд». Существует большая вероятность, что финансовый регулятор возбудит уголовное дело по «Телетрейд Кипр». И
Заявленные исковые требования мотивировал тем, что<......>г. он в счет оплаты за дом, находящийся по адресу: <......>, передал ФИО5 полную сумму стоимости, оговоренную сторонами в размере <......> рублей, при этом письменный договор купли продажи заключен не был. 22.11.2018г. ФИО5 умер, так и не заключив с ним письменный договор купли-продажи. Его дочь ФИО4 в подтверждение указанных выше обстоятельств написала 30.11.2018г. расписку, в которой подтвердила факт оплаты им денежных средств за дом, взяла на себя обязательства после вступления в наследство передать ему указанную выше недвижимость, однако взятые на себя обязательства ответчица не исполнила и после вступления в наследство отказалась переоформить дом, находящийся по адресу: <......>. Истец утверждает, что он был уверен, что данное домовладение перейдет ему, он прописался там, а также произвел неотделимые улучшения. За свой счет отремонтировал потолки, крышу, произвел капитальный ремонт дома, провел свет, воду, установил счетчики, всего на общую сумму в размере <......> рублей. В связи с тем, что ФИО5
о дате и месте рассмотрения дела извещена надлежащим образом; представила ходатайство о рассмотрении дела без ее участия, с исковыми требованиями частично согласна. Представлен письменный отзыв на исковое заявление, согласно которому ответчица не согласна с требованиями в части процентов за пользование чужими денежными средствами и компенсации морального вреда. Согласно расписке от 16.07.20219 она действительно взяла у ФИО6 денежные средства в размере <данные изъяты> руб. в счет обмена квартирами, в которой указано, что она обязуется после вступления в наследство переоформить документы на квартиру на ФИО1, срок не указан, указано «после вступления в наследство 29.11.2019», фактически же она вступила в наследство ДД.ММ.ГГГГ. Она хотела заключить договор мены и переоформить документы, но ФИО1 в свою очередь отказалась, выдвигая условия: объединить комнаты, оформить перепланировку, она начала исполнять эти требования, что подтверждается договором подряда №, 5. В марте 2020г. ФИО11 отказывалась от сделки и направила ей претензию о возврате денежных средств. Она не препятствовала совершению сделки,
должна возместить ФИО2, как собственник <данные изъяты> доли в праве общей долевой собственности на спорное имущество. Расходы по оплате услуг специалиста составили 55000 рублей. Ответчик ФИО2 и ее представитель адвокат Белов С.Н. возражали против удовлетворения иска. Указали, что на день смерти З. (отца истца и ответчика) дом был полностью пригоден для постоянного проживания и в ремонте не нуждался и по настоящее время не нуждается. С истцом была достигнута устная договоренность о том, что после вступления в наследство при разделе наследственного имущества жилой дом и земельный участок должны будут перейти к ФИО1, а квартира, которая осталась после смерти отца, ей. Документы по дому с земельным участком и квартире договорились оформить в течение нескольких месяцев после вступления в наследство. В связи с достигнутой договоренностью она стала нести издержки по содержанию и сохранению квартиры в надлежащем состоянии, а ФИО1 должен был смотреть за домом и оплачивать коммунальные услуги (электроэнергию). Других коммунальных расходов нет,
