Постановление конституционного суда прекращение уголовного дела - гражданское законодательство и судебные прецеденты

или вскоре истечет, уголовное дело прекращается на досудебной стадии процесса, а значит, судебный контроль за деятельностью органов предварительного расследования, имеющий место на дальнейших его стадиях, становится невозможным. Отсутствие же возможности исправить последствия ошибочного решения органа, осуществляющего уголовное преследование, не согласуется с универсальным правилом эффективного восстановления в правах посредством правосудия, отвечающего требованиям справедливости ( Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2011 года N 30-П). Этим предопределяется необходимость обеспечить потерпевшего от преступления - как участника производства по уголовному делу, чьи права и законные интересы напрямую затрагиваются его прекращением на досудебной стадии ввиду истечения срока давности уголовного преследования, - возможностью безотлагательного судебного контроля такого решения при оспаривании им актов органов предварительного расследования, вынесенных в ходе уголовного преследования. 3.3. Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно отмечал, что судья, рассматривая жалобу по правилам статьи 125 УПК Российской Федерации - по буквальному смыслу которой он обязан проверить законность и обоснованность обжалуемого действия (бездействия) или

порядок обжалования постановлений по делам об административных правонарушениях, вынесенных должностными лицами, вышестоящими органами, вышестоящими должностными лицами. В силу части 1 статьи 30.1 данного Кодекса в системной связи с иными его положениями постановление по делу об административном правонарушении может быть обжаловано лицами, указанными в его статьях 25.1 - 25.5 и пункте 3 части 1 статьи 25.11, - лицом, в отношение которого ведется производство по делу, потерпевшим, законными представителями физического лица, законными представителями юридического лица, защитником и представителем, прокурором. Иные лица, в том числе супруг и близкие родственники лица, в отношении которого производство по делу об административном правонарушении прекращено в связи с его смертью, таким правом не наделены. 2.1. Конституционный Суд Российской Федерации ранее обращался к вопросу о возможности прекращения уголовного дела в связи со смертью подозреваемого (обвиняемого), когда с таким прекращением не согласны его близкие родственники, к которым Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации относит в том числе супруга и супругу (пункт 4

возложить на прокурора обязанность устранить допущенные им нарушения. Вместе с тем по общему правилу суд не принимает решение об отмене приговора, определения или постановления суда без соответствующего заключения прокурора, наличие которого служит необходимым процедурным условием (conditio sine qua non) для возобновления производства по уголовному делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств. Сказанное не означает, что только такой механизм в российских конституционных условиях является единственно возможным. Изменение законодательного регулирования и развитие судебной практики могут привести к изменению условий и порядка взаимодействия суда и прокуратуры при принятии решений, касающихся пересмотра дел по новым и вновь открывшимся обстоятельствам. 5. Хотя ограничение полномочий суда по разрешению жалобы на постановление прокурора о прекращении производства, возбужденного ранее ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств, в части требования о возобновлении судом производства по уголовному делу применительно к типичным условиям (стандартным ситуациям) отвечает конституционным требованиям, однако возможно и совпадение таких экстраординарных условий, когда полномочия суда нуждаются в расширении.

уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного статьей 128 "Неоказание помощи больному" УК РСФСР. В дальнейшем постановлениями того же суда от 22 января 2001 года, от 3 сентября 2001 года, от 6 сентября 2002 года, от 22 ноября 2002 года, от 28 мая 2004 года, от 11 июня 2004 года, от 17 ноября 2006 года, от 19 сентября 2007 года, от 18 октября 2007 года и от 13 декабря 2007 года признавались незаконными решения и действия (бездействие) по данному уголовному делу должностных лиц прокуратуры города Братска. Согласно документам, поступившим в Конституционный Суд Российской Федерации, с 7 июня 1999 года по 29 октября 2010 года по этому уголовному делу принимались следующие процессуальные решения: 26 раз - о приостановлении предварительного расследования в связи с неустановлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого, 27 раз - о прекращении уголовного дела в связи с отсутствием события преступления, либо в связи с отсутствием в действиях врачей

обращением лица, к которому нормативный акт или его отдельное положение применены в приговоре, определении или постановлении суда, является основанием для возобновления производства по уголовному делу ввиду новых обстоятельств в порядке, установленном главой 49 УПК РФ. Согласно ч.5 ст.415 УПК РФ, Президиум Верховного Суда Российской Федерации по результатам рассмотрения представления Председателя Верховного Суда Российской Федерации отменяет или изменяет судебные решения по уголовному делу в соответствии с постановлением Конституционного Суда Российской Федерации. Конституционный Суд Российской Федерации в упомянутом постановле- нии подчеркнул, что отмена постановления о прекращении уголовного дела и (или) уголовного преследования как незаконного и необоснованного предполагает последующее устранение допущенных нарушений, если их наличие подтвердится, и, в зависимости от характера таких нарушений, проведение необходимых и достаточных следственных и процессуальных действий, что может повлечь изменения в совокупности установленных обстоятельств, имеющих юридическое значение. При этом подозреваемый, обвиняемый не утрачивает своих процессуальных прав, в том числе: возражать против прекращения уголовного дела; обжаловать, в том числе

возобновления производства по уголовному делу ввиду новых обстоятельств в порядке, установленном главой 49 УПК РФ. Согласно ч. 5 ст. 415 УПК РФ, Президиум Верховного Суда Российской Федерации по результатам рассмотрения представления Председателя Верховного Суда Российской Федерации по обстоятельствам, указанным в п. 1 ч. 4 ст. 413 УПК РФ, отменяет или изменяет судебные решения по уголовному делу в соответствии с постановлением Конституционного Суда Российской Федерации. Из материалов судебного производства усматривается, что, признавая незаконным постановление исполняющего обязанности прокурора Миякинского района Республики Башкортостан от 22 августа 2017 года о прекращении производства по уголовному делу в отношении ФИО1 ввиду новых обстоятельств, президиум Верховного Суда Республики Башкортостан в постановлении от 7 августа 2019 года указал, что доводы ФИО1 об отмене приговора не могут быть рассмотрены, поскольку признание соответствующего постановления прокурора незаконным не влечет безусловную отмену приговора, так как решение вопроса об отмене приговора и передаче уголовного дела для производства нового судебного разбирательства в соответствии

которая имеет место при наличии вступившего в законную силу приговора суда. Особенно это относится к тем случаям, когда соответствующие обстоятельства указаны в постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела, то есть тогда, когда проводилась лишь доследственная проверка, а не процессуальные действия в рамках предварительного следствия. Суд округа считает, что, разрешая вопрос о возможности отмены судебного акта по делу, рассмотренному в порядке арбитражного судопроизводства, на основании постановления об отказе в возбуждении уголовного дела (Определение Конституционного Суда Российской Федерации № 1531-О от 23.06.2015), постановления о прекращении уголовного дела (пункт 6 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.06.2011 № 52), суды должны принимать во внимание указанные аспекты. Отмена судебного акта по вновь открывшимся обстоятельствам на основании указанных постановлений, допустима, но только в том случае, когда суд придет к обоснованному выводу о необходимости отступления в конкретном деле от принципа правовой определенности. Применительно к обстоятельствам настоящего дела суды к такому выводу не пришли;

внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании. При этом оценка судом в гражданском деле материально-правовых оснований возмещения причиненного преступлением вреда не может ограничиваться выводами осуществлявших уголовное судопроизводство органов, изложенными в постановлении о прекращении уголовного дела. Аналогичным образом – в силу приведенных правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации – материалы предварительного расследования не могут предрешать выводы суда о возможности привлечения к гражданско-правовой ответственности лица, в отношении которого велось уголовное преследование; в деле о возмещении вреда они выступают письменными доказательствами и по отношению к иным доказательствам, в том числе представляемым суду ответчиком, не обладают большей доказательственной силой. Соответственно, при рассмотрении заявленного потерпевшим гражданского иска о возмещении причиненных убытков с учетом того, что для прекращения уголовного дела по нереабилитирующему основанию требуется отсутствие возражений обвиняемого (подсудимого) против применения данного основания, суд не связан решением о прекращении уголовного дела в части установленности состава гражданского правонарушения, однако обязан произвести всестороннее и полное

разбирательстве, то эти расходы могут быть заявлены в качестве убытков на основании статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации, что соотносится с правовой позицией, изложенной в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 11.07.2017 № 20-П. Оценив в порядке статьи 71 АПК РФ представленные по делу доказательства, установив факт несения расходов, связанных с рассмотрением жалобы Департамента по уголовному делу (договоры от 28.08.2020, от 03.09.2020, от 05.01.2021, от 16.03.2021, от 18.03.2021) и их размер (расходные кассовые ордера от 05.01.2021 № 01, от 10.01.2021 № 2, от 14.01.2021 № 7, от 16.03.2021 № 18, от 18.03.2021 № 19 на общую сумму 380 000 руб.), исходя из того, что факт единственной причины возникновения указанных расходов (обжалование Департаментом в порядке статьи 125 УПК РФ постановления от 28.05.2020 о прекращении уголовного дела № 11801710045001689), предъявленных к взысканию ООО «Тополь», ответчик допустимыми доказательствами не опроверг, суды пришли к обоснованному выводу о наличии оснований для удовлетворения заявленных требований.

адекватны социально необходимому результату; цели одной рациональной организации деятельности органов власти не могут служить основанием для ограничения прав и свобод ( Постановления от 15.01.1998 № 2-П, от 18.02.2000 №3-П). Обусловливая начало течения срока давности привлечения к административной ответственности принятием решения об отказе в возбуждении уголовного дела или о его прекращении, т.е. ставя его исчисление в зависимость от правоприменительных действий и от решений, принимаемых в рамках расследования по уголовному делу (которое может приостанавливаться, сроки которого могут продлеваться, причем неоднократно), данная норма позволяет фактически увеличивать срок давности привлечения к административной ответственности на неопределенное время. При таких обстоятельствах Конституционный Суд Российской Федерации признал, что часть 4 статьи 4.5 КоАП РФ – в той мере, в какой содержащаяся в ней норма позволяет в случаях отказа в возбуждении уголовного дела или прекращения уголовного дела, но при наличии в действиях лица признаков административного правонарушения исчислять срок давности привлечения к административной ответственности не со дня совершения

отменены или изменены ввиду принятия закона, устраняющего преступность или наказуемость деяния, за исключением случаев вынесения судом постановления, предусмотренного пунктом 1 части третьей статьи 125.1 УПК РФ. В Постановлении от 19.11.2013 № 24-П «По делу о проверке конституционности положений части первой статьи 10 УК РФ, части второй статьи 24, части второй статьи 27, части четвертой статьи 133 и статьи 212 УПК РФ в связи с жалобами граждан ФИО8 и ФИО9», Конституционный Суд Российской Федерации выразил правовую позицию, согласно которой «исходя из того, что по общему правилу, преступность и наказуемость деяния определяются уголовным законом, действовавшим во время совершения этого деяния, а временем совершения преступления признается время совершения общественно опасного действия (бездействия) независимо от времени наступления последствий (статья 9 УК РФ), решение о прекращении уголовного дела в случае, когда до вступления приговора в законную силу преступность и наказуемость соответствующего деяния были устранены новым уголовным законом, констатирует, с одной стороны, наличие самого деяния,

принял во внимание, что в силу действующего уголовно-процессуального законодательства отсутствие в деянии состава преступления (п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ) означает, что сам факт общественно-опасного деяния (действие или бездействие), совершенный конкретным лицом, установлен, однако не содержит всех обязательных признаков какого-либо конкретного состава преступления, предусмотренного УК РФ. При этом признавая постановление следователя вынесенным с нарушением закона, суд правильно исходил из того, что исходя из содержания ч.1 ст.148 УПК РФ во взаимосвязи с постановлением Конституционного Суда РФ от 15 июня 2021 года № 28-П, давшем оценку конституционности п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ, отказ в возбуждении уголовного дела по указанному основанию, как и прекращение уголовного дела и (или) уголовного преследования возможны только при условии предварительного установления наличия и совершения конкретным лицом самого общественно опасного деяния, содержащего объективные признаки преступления. Вывод суда первой инстанции не противоречит разъяснениям Пленума Верховного Суда РФ, данным в Постановлении от 10 февраля 2009 года N 1 «О практике рассмотрения

уголовного дела от 10.07.2014г., вынесенное следователем ФИО2, не могло быть отменено руководителем следственного органа в силу руководящих разъяснений Конституционного Суда РФ, содержащихся в Определении от 23.09.2010г. №1214-О-О, поскольку анализ конституционно-правового смысла вышеуказанного Определения в обжалуемом постановлении содержится, при этом суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что в действиях руководителя следственного органа по отмене постановления следователя о прекращении уголовного дела в отношении У. не содержится противоречий с вышеуказанной позицией Конституционного Суда РФ, а потому оснований для признания незаконным и необоснованным постановления руководителя следственного органа, которым было отменено постановление следователя о прекращении уголовного дела от 10.06.2014г. и было возобновлено предварительное расследование уголовного дела в отношении У., судом первой инстанции установлено не было. При этом, соглашаясь с позицией суда первой инстанции, следует отметить, что в силу ст.78 УК РФ, п.3 ч.1 ст.24 УПК РФ и ч.3 ст.214 УПК РФ обжалование и пересмотр постановления о прекращении уголовного дела, а также возобновление

<данные изъяты> которые расцениваются как легкий вред здоровью. Из постановления также следует, что ФИО3 на момент совершения преступления являлся несовершеннолетним и срок привлечения его к уголовной ответственности истек 16 августа 2003 года. Постановление обжаловалось, в отношении ФИО3 не изменялось и не отменялось, вступило в законную силу 08.12.2004 года. О событиях 2002 года 09.02.2016г. аналогичные письменное объяснение при проведении служебной проверки дал и ФИО3 Учитывая правовую позицию, изложенную в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации, нормы закона изложенные выше, а также то, что служба в уголовно-исполнительной системе представляет собой особый вид государственной службы, непосредственно связанной с обеспечением безопасности личности, общества и государства, о чем также неоднократно высказывался Конституционный Суд РФ в своих постановлениях, а также то, что прекращение уголовного дела по нереабилитирующим основаниям ФИО3 состоялось по делу частного обвинения, преступление было совершено ФИО3 в несовершеннолетнем возрасте, на момент принятия его на службу в уголовно-исполнительную систему в 2004 году он считался не