целям правового регулирования обязательственных правоотношений. Отсюда следует, что ни существо правового регулирования банковской гарантии, ни защита каких-либо особо значимых охраняемы интересов, ни баланс интересов не позволяют обосновать исключение ответственности гаранта при наличии в его действиях умышленного нарушения своих обязательств. Примечательно, что как международно-правовые акты (например, пункт 2 статьи 14 Конвенции Организации Объединенных Наций о независимых гарантиях и резервных аккредитивах от 11.12.1995), так и негосударственные своды гражданского права, носящие рекомендательный для сторон характер ( Принципы международных коммерческих договоров УНИДРУА (статья 7.1.6); Принципы европейского договорного права (статья 8:109); Модельные правила европейского частного права (статья III.-3:105), провозглашают свои нормы о запрете ссылаться на ограничение ответственности в противоречие с принципом добросовестности императивными, поскольку эти нормы входят в минимальный стандарт справедливости применительно к международным коммерческим договорам. Таким образом, условие об исключении ответственности гаранта за просрочку выплаты должно признаваться ничтожным (если оно изложено буквально) либо толковаться ограничительно в системной взаимосвязи с положениями пункта 4 статьи 401
действовавшей на момент возникновения спорных правоотношений). Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 17 постановления № 43, в силу пункта 1 статьи 204 ГК РФ срок исковой давности не течет с момента обращения за судебной защитой, как в государственный суд, так и в третейский суд, если иск (заявление) был принят к производству. Следовательно, рассматриваемый режим течения срока исковой давности распространяется и на ситуации обращения сторон в третейский суд за разрешением спора. Такой подход соответствует и Принципам международных коммерческих договоров УНИДРУА 2010, разработанным Международным институтом унификации частного права (УНИДРУА), согласно статье 10.6 которых течение срока исковой давности приостанавливается совершением кредитором любого действия по возбуждению третейского разбирательства либо в рамках уже ведущегося разбирательства, которое по праву, регулирующему деятельность третейского суда, признается действием кредитора в защиту своего права против должника. Приостановление срока исковой давности длится до вынесения окончательного решения или до завершения разбирательства иным образом. При этом, как указано в приведенной статье, в отсутствие регламента
его исполнения будут совершены действия, прямо запрещенные законом, затрагивающие конституционные права и свободы граждан и юридических лиц, а также противоречащие основным принципам законодательства. Отменяя определение суда первой инстанции, суд кассационной инстанции исходил из того, что указанные выводы суда первой инстанции не соответствуют фактическим обстоятельствам дела и нормам права, поскольку делая подобный вывод, суд первой инстанции не указал, каким законом Российской Федерации запрещены ответственность в виде договорного штрафа и распределение судебных расходов. В соответствии с пунктом 1 статьи 241 Кодекса решения третейских судов и международныхкоммерческих арбитражей, принятые ими на территориях иностранных государств по спорам и иным делам, возникающим при осуществлении предпринимательской и иной экономической деятельности (иностранные арбитражные решения), признаются и приводятся в исполнение в Российской Федерации арбитражными судами, если признание и приведение в исполнение таких решений предусмотрено международным договором Российской Федерации и федеральным законом. Согласно статье III Конвенции Организации Объединенных Наций о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений
выводов судов фактическим обстоятельствам дела и имеющимся в деле доказательствам, неправильное толкование судами норм права, а также нарушение норм процессуального права. Заявитель не согласен с выводом судов о недействительности договора цессии от 07.03.2014. Полагает, что в данном случае личность цедента не имеет значения для должника, необходимость получения предварительного согласия должника на уступку права требования отсутствовала (ст. 388 Гражданского кодекса Российской Федерации). По мнению заявителя, суд первой инстанции при рассмотрении данного спора неправомерно применили Принципы международных коммерческих договоров УНИДРУА 2010, поскольку договор цессии от 07.03.2014 не является международным договором, применимость к нему указанных Принципов сторонами не предусмотрена. ФИО1 полагает, что уступленное ему по договору от 07.03.2014 право требования не является обязательством, в котором личность кредитора имеет существенное значение для должника, на момент совершения уступки права требования сведениями о том, что в производстве суда находится исковое заявление о привлечении ФИО5 к субсидиарной ответственности, стороны не обладали, вступивший в законную силу судебный акт
невозможности установить действительную общую волю сторон с учетом цели договора, в том числе исходя из текста договора, предшествующих заключению договора переговоров, переписки сторон, практики, установившейся во взаимных отношениях сторон, обычаев, а также последующего поведения сторон договора (ст. 431 ГК РФ), толкование судом условий договора должно осуществляться в пользу контрагента стороны, которая подготовила проект договора либо предложила формулировку соответствующего условия. Аналогичное правило применяется в качестве общепризнанного при толковании международных коммерческих договоров (ст. 4.6 " Принципы международных коммерческих договоров (Принципы УНИДРУА)" (1994 год) "если условия договора, выдвинутые одной стороной, являются неясными, то предпочтение отдается толкованию, которое противоположно интересам этой стороны"). По мнению истца по первоначальному иску, из условий договора следует, что право генподрядчика предъявить требование об удержании неустойки к субподрядчику обусловлено обстоятельствами предъявления к нему требований об оплате неустойки (взысканием неустойки) со стороны заказчика по муниципальному контракту. Ответчик, напротив, полагает, что 1) претензии по срокам муниципальным заказчиком предъявлены в актах об удержании
мнению ответчика, противоречит принципу равноправия сторон и смыслу части предложения. Считает, что положение п.6.1 договора о том, что «…на сумму предварительной оплаты пеня не начисляется и не выплачивается…», применяется и в отношении нарушения обязательств со стороны поставщика, тем самым ограничивая размер его ответственности. Также он утверждает, что весь договор является типовым, договор был подготовлен непосредственно истцом и существующая формулировка п.6.1, который оспаривает апеллянт, была предложена истцом. В обоснование своей позиции апеллянт ссылается на Принципы международных коммерческих договоров (Принципы УНИДРУА) 1994 года. Таким образом, апеллянт считает необходимым исключить из расчета пени истца за нарушение обязательств по поставке товара по спецификациям №1 и №2 сумму предоплаты. В связи с чем предлагает свой контррасчет пени по обязательствам: (27 846, 00 рублей + 2 975,00 рублей) + (27 540,00 рублей + 3 400 рублей) = 61 761,00 (шестьдесят одна тысяча семьсот шестьдесят один) рубль 00 копеек, где: 1) 27 846, 00 рублей - сумма
договор заключен 29.12.2018, то есть задолго до начала распространения новой коронавирусной инфекции (COVID-2019), истец не мог преодолеть причины изменения обстоятельств. При заключении лицензионного договора кассатор рассчитывал на возмездное публичное исполнение специально созданного для этого мюзикла, однако в силу введенных ограничительных мер по посещению культурных мероприятий в значительной степени лишился такой возможности. Истец в лицензионном договоре не принимал на себя риск изменения обстоятельств, связанных с распространением новой коронавирусной инфекции. Дополнительно кассатор обращает внимание на принципы международных коммерческих договоров УНИДРУА, которые, как и Гражданский кодекс Российской Федерации, признают возможность пересмотра договорных условий в силу наступления так называемой «ситуации трудности» (hardship) вследствие существенных изменений обстоятельств. Кроме того, общество отмечает, что судами не учтены общественные интересы зрителей, а также значительный ущерб, который понесет истец при организации возврата стоимости билетов. Между изменившимися обстоятельствами и адаптацией договора к данным обстоятельствам присутствует причинно-следственная связь: окончание договора в срок, изначально спроектированном сторонами, то есть до наступления рассматриваемого обстоятельства,
исполнения своих обязанностей на время действия указанных обязательств. В случае, когда действие указанных обстоятельств продолжается более чем 60 (шестьдесят) календарных дней, каждая из сторон имеет право в одностороннем порядке расторгнуть Договор и не несет ответственности за такое расторжение, при условии, что она уведомит иную сторону не позднее, чем за десять календарных дней до расторжения. Достаточным доказательством действия форс-мажорных обстоятельств являются документы, выданные соответствующими торговыми палатами. Понятие термина «форс-мажор» (непреодолимая сила) дано в ст.7.1.5 Принципы международных коммерческих договоров (Принципы УНИДРУА). Документ разработан Международным институтом унификации частного права (УНИДРУА) в 1994 году (с изменениями), а именно в п.1 данной статьи, согласно которой сторона освобождается от ответственности за неисполнение, если она докажет, что неисполнение было вызвано препятствием вне ее контроля и что от нее нельзя было разумно ожидать принятия этого препятствия в расчет при заключении договора либо избежание и преодоления этого препятствия или его последствий. В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 8
по существенным условиям договора цессии были достигнуты соглашения между сторонами, указано какое именно право передано новому кредитору, и, вопреки доводам истца, договор подписан сторонами, текст изложен, в том числе, на русском языке. Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции и их обоснованием, указав, при этом, ссылаясь также на положения статей 161, 420, 433 Гражданского кодекса Российской Федерации, что специальных требований к договору уступки прав (требований) ни Гражданский кодекс Российской Федерации ни Принципы международных коммерческих договоров УНИДРУА 2010 не устанавливают; договор сторонами не оспорен, не изменен, не расторгнут. Суд кассационной инстанции полагает, что выводы судов отвечают требованиям законодательства, соответствуют фактическим обстоятельствам дела и имеющимся в деле доказательствам. Доводы заявителя, повторяя доводы, изложенные в обоснование иска, а также доводы апелляционной жалобы, были предметом исследования и оценки судов первой и апелляционной инстанций, с которой суд кассационной инстанции полагает согласиться. Отклоняя доводы истца о том, что договор на русском языке не заключен,
возложением на истца затрат, связанных с транспортировкой транспортного средства до места передачи, путем заключения соответствующего соглашения. Поскольку процедура передачи страховщику годных остатков транспортного средства ни Правилами ни законом не урегулирована, а так же учитывая, что экспертное заключение об оценке стоимости восстановительного ремонта автомобиля и его остаточной стоимости, ответчиком не представлено, при этом мнение сторон о том, когда и где остатки будут переданы страховщику не совпадает, суд считает допустимым в возникших правоотношениях применить " Принципы международных коммерческих договоров (Принципы УНИДРУА)" (1994 год), согласно статье 6.1.1 которых, если место исполнения не установлено в договоре или не может быть определено исходя из договора, сторона должна исполнить любое иное обязательство - в месте, где находится ее коммерческое предприятие. При таких обстоятельствах суд считает допустимым обязать ответчика принять годные остатки транспортного средства в размере, имеющемся на момент их передачи и по месту ближайшего нахождения коммерческого предприятия ответчика от места нахождения годных остатков, указанному истцом. Ближайшим
того, ответчик не представил допустимые и относимые доказательства, подтверждающие, что наличие соглашения о включении в договор страхования риска «кража застрахованного транспортного средства независимо от наличия или отсутствия в нем ключей и пультов (брелоков) от него, ключей и пультов (брелоков), электронных меток от установленных на нем противоугонных устройств, а также регистрационных документов», привело бы к изменению суммы страховой премии, в частности к ее увеличению, с чем истец был не согласен. Согласно статье 4.6 « Принципы международных коммерческих договоров (Принципы УНИДРУА)" (1994 год), если условия договора, выдвинутые одной стороной, являются неясными, то предпочтение отдается толкованию, которое противоположно интересам этой стороны. В пункте 4 Обзора по отдельным вопросам судебной практики, связанным с добровольным страхованием имущества граждан, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27 декабря 2017 года, указано, что в случае сомнений относительно толкования условий договора добровольного страхования, изложенных в полисе и правилах страхования, и невозможности установить действительную общую волю сторон с учетом цели
истца со стороны работодателя, т.е. имеющие значение для дела. При таких обстоятельствах решение суда не может быть признано законным и обоснованным, оно подлежит отмене. Истец просит рассмотреть дело по правилам производства в суде первой инстанции, принять к рассмотрению ходатайство о возобновлении открытого рассмотрения дела. В дополнительных пояснениях на апелляционную жалобу истец приводит доводы о том, что работник, являясь наиболее слабой стороной в трудовых отношениях нуждается в гарантиях защиты его нарушенных прав. Ссылаясь на Принципы международных коммерческих договоров , разработанных в 1994 году Международным институтом унификации частного права (УНИДРУА), указывает, что статья 3.10 позволяет защитить слабую сторону договора, предоставив ей право отказаться от договора или от отдельного его условия, если в момент заключения договор или какое-либо его условие неоправданно создавало чрезмерное преимущество для другой стороны. Суд по просьбе стороны договора, имеющей право на отказ от договора, вправе изменить договор или его условие с тем, чтобы привести его в соответствие с разумными
