Субсидиарная ответственность номинального руководителя - гражданское законодательство и судебные прецеденты

и имущества должника управляющему (в том числе, во исполнение определения суда от 31.09.2018), что негативно сказалось на возможности формирования конкурной массы и погашении требований кредиторов. Возражения ФИО1, касающиеся формального характера его полномочий в качестве руководителя должника, отклонены судами с учетом разъяснений, изложенных в пункте 6 постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» относительно оснований для уменьшении размера субсидиарной ответственности номинального руководителя , и по причине недоказанности наличия таковых в рассматриваемом случае. Изложенные в кассационной жалобе возражения, в том числе, касающиеся отсутствия у ФИО1 статуса контролирующего должника лица, не свидетельствуют о наличии существенных нарушений норм материального права и (или) процессуального права и не могут служить достаточными основаниями для отмены обжалуемых судебных актов, поскольку они, по сути, сводятся к несогласию с произведенной судами первой и апелляционной инстанций оценкой обстоятельств спора. Однако полномочиями по переоценке доказательств и

Между тем таких оснований по результатам изучения судебных актов, принятых по делу, представленных документов и доводов кассационной жалобы не установлено. Разрешая спор и привлекая ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, суды первой и апелляционной инстанций руководствовались положениями статьи 9, 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» с учетом разъяснений, изложенных в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», и исходили из установленных ими фактов совершения ФИО1 недобросовестных действий при исполнении обязанностей руководителя должника, а также неисполнения установленной законом обязанности по передаче документации должника, что существенным образом затруднило формирование конкурсной массы. При этом суд апелляционной инстанции отклонил доводы ФИО1 о ее номинальном характере как руководителя должника со ссылкой на их неподтвержденность материалами дела. С данными выводами согласился окружной суд. Приведенные в жалобе доводы не свидетельствуют о наличии существенных нарушений норм права

от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» с учетом разъяснений, содержащихся в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих лиц к ответственности при банкротстве», исходили из доказанности совокупности условий, необходимых для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника за неисполнение обязанности по ведению и передаче первичных бухгалтерских документов в отношении имущества, числящегося на бухгалтерском балансе должника, что привело к невозможности конкурсному управляющему сформировать в полном объеме конкурсную массу за счет этого имущества. При этом судами указано на отсутствие допустимых и надлежащих доказательств, свидетельствующих об исполнении ФИО1 обязанности по передаче документации должника сменившему его номинальному руководителю , который был назначен для целей уклонения ФИО1 от ответственности. Доводы жалобы были предметом рассмотрения судов, не подтверждают существенных нарушений ими норм права, сводятся к переоценке доказательств и установлению иных обстоятельств по обособленному спору, что не входит в полномочия суда при кассационном производстве. Руководствуясь

8 статьи 61.11, абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве). Вместе с тем в силу специального регулирования (пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве) размер субсидиарной ответственности номинального руководителя может быть уменьшен, если благодаря раскрытой им информации, недоступной независимым участникам оборота, были установлены фактический руководитель и (или) имущество должника либо фактического руководителя, скрывавшееся ими, за счет которого могут быть удовлетворены требования кредиторов. При этом минимальный размер, до которого может быть уменьшена субсидиарная ответственность номинального руководителя , не установлен и определяется исходя из фактических обстоятельств конкретного дела. Согласно п. 24 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53, применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее. Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в

8 статьи 61.11, абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве). Вместе с тем в силу специального регулирования (пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве) размер субсидиарной ответственности номинального руководителя может быть уменьшен, если благодаря раскрытой им информации, недоступной независимым участникам оборота, были установлены фактический руководитель и (или) имущество должника либо фактического руководителя, скрывавшееся ими, за счет которого могут быть удовлетворены требования кредиторов. При этом минимальный размер, до которого может быть уменьшена субсидиарная ответственность номинального руководителя , не установлен и определяется исходя из фактических обстоятельств конкретного дела. Согласно п. 24 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53, применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее. Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в

8 статьи 61.11, абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве). Вместе с тем в силу специального регулирования (пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве) размер субсидиарной ответственности номинального руководителя может быть уменьшен, если благодаря раскрытой им информации, недоступной независимым участникам оборота, были установлены фактический руководитель и (или) имущество должника либо фактического руководителя, скрывавшееся ими, за счет которого могут быть удовлетворены требования кредиторов. При этом минимальный размер, до которого может быть уменьшена субсидиарная ответственность номинального руководителя , не установлен и определяется исходя из фактических обстоятельств конкретного дела. Применительно к рассматриваемому основанию в состав объективной стороны правонарушения в соответствии с п.24 постановления Пленума ВС РФ №53 могут входить действия, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве). Однако номинальный руководитель не лишен возможности доказать отсутствие вины в непередаче, представить документы, свидетельствующие о том, что им не совершены ни сокрытие,

его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 ГК РФ). В этом случае, по общему правилу, номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность… солидарно. …размер субсидиарной ответственности номинального руководителя может быть уменьшен, если благодаря раскрытой им информации, недоступной независимым участникам оборота, были установлены фактический руководитель и (или) имущество должника либо фактического руководителя, скрывавшееся ими, за счет которого могут быть удовлетворены требования кредиторов». Иными словами, субсидиарная ответственность номинального руководителя кредитной организации презюмируется, и лишь размер этой ответственности может быть снижен при соблюдении четко оговоренных указанных выше условий. В ходе рассмотрения данного обособленного спора ФИО5, ФИО11, ФИО6 не представили ни доказательств своего «формального» вхождения в состав органов управления Банка, ни, тем более, недоступной конкурсному управляющему информации, позволяющей установить фактического руководителя и (или) скрывавшееся имущество должника либо его фактического руководителя (кроме ФИО6). Следовательно, отсутствуют законные основания не только для освобождения Заинтересованных лиц от ответственности,

статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации). В этом случае, по общему правилу, номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность по статьям 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, а также ответственность по статье 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (абзац первый статьи 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 8 статьи 61.11, абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве). Вместе с тем, в силу специального регулирования (пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве), размер субсидиарной ответственности номинального руководителя может быть уменьшен, если благодаря раскрытой им информации, недоступной независимым участникам оборота, были установлены фактический руководитель и (или) имущество должника либо фактического руководителя, скрывавшееся ими, за счет которого могут быть удовлетворены требования кредиторов. Рассматривая вопрос об уменьшении размера субсидиарной ответственности номинального руководителя, суд учитывает, насколько его действия по раскрытию информации способствовали восстановлению нарушенных прав кредиторов и компенсации их имущественных потерь (пункт 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации). В случае уменьшения размера субсидиарной

действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 ГК РФ). В этом случае, по общему правилу, номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность, предусмотренную статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, а также ответственность, указанную в статье 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (абзац первый статьи 1080 ГК РФ, пункт 8 статьи 61.11, абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве). В случае уменьшения размера субсидиарной ответственности номинального руководителя фактический руководитель несет субсидиарную ответственность в полном объеме. В той части, в которой ответственность номинального руководителя не была уменьшена, он отвечает солидарно с фактическим руководителем (пункт 1 статьи 1064, абзац первый статьи 1080 ГК РФ). Приведенные разъяснения об уменьшении размера субсидиарной ответственности номинального руководителя распространяются как на случаи привлечения к ответственности за неподачу (несвоевременную подачу) должником заявления о собственном банкротстве, так и на случаи привлечения к ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов

лицом (пункт 3 статьи 53 ГК РФ). В этом случае, по общему правилу, номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность, предусмотренную статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, а также ответственность, указанную в статье 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (абзац первый статьи 1080 ГК РФ, пункт 8 статьи 61.11, абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве). Вместе с тем в силу специального регулирования (пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве) размер субсидиарной ответственности номинального руководителя может быть уменьшен, если благодаря раскрытой им информации, недоступной независимым участникам оборота, были установлены фактический руководитель и (или) имущество должника либо фактического руководителя, скрывавшееся ими, за счет которого могут быть удовлетворены требования кредиторов. Рассматривая вопрос об уменьшении размера субсидиарной ответственности номинального руководителя, суд учитывает, насколько его действия по раскрытию информации способствовали восстановлению нарушенных прав кредиторов и компенсации их имущественных потерь (пункт 1 статьи 1064 ГК РФ). В случае уменьшения размера субсидиарной ответственности номинального

вследствие действий или бездействия контролирующего должника лица, суд обоснованно применил субсидиарную ответственность. Довод жалобы о не применении судом положений п. 9 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» отклоняется судебной коллегией. Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" в силу специального регулирования (пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве) размер субсидиарной ответственности номинального руководителя может быть уменьшен, если благодаря раскрытой им информации, недоступной независимым участникам оборота, были установлены фактический руководитель и (или) имущество должника либо фактического руководителя, скрывавшееся ими, за счет которого могут быть удовлетворены требования кредиторов. Рассматривая вопрос об уменьшении размера субсидиарной ответственности номинального руководителя, суд учитывает, насколько его действия по раскрытию информации способствовали восстановлению нарушенных прав кредиторов и компенсации их имущественных потерь (пункт 1 статьи 1064 ГК РФ). Однако со стороны ФИО1 таких действий не