международными договорами Российской Федерации; 2) права и законные интересы неопределенного круга лиц или иные публичные интересы; 3) единообразие в применении и (или) толковании судами норм права. В заявлении о пересмотре судебных актов судов первой и кассационной инстанций от 4 февраля 2013 года, поданном в Высший Арбитражный Суд Российской Федерации, общество «СОФИД» ссылалось на неправильное применение судами норм права, нарушение единообразия в толковании и применении норм права. При этом обществом приведены следующие доводы: третейские соглашения, указанные в кредитном договоре и договоре поручительства, недействительны на основании пункта 3 статьи 5 Закона о третейских судах, поскольку кредитный договор и договоры поручительства являются договорами присоединения (статья 428 Гражданского кодекса Российской Федерации) и третейское соглашение заключено до возникновения оснований для предъявления иска; третейские оговорки и порядок формирования суда не соответствуют принципу беспристрастности судебного разбирательства, исходя из того, что банк, в пользу которого третейским судом принято решение, является одним из учредителей некоммерческой организации, при которой
жалобе доводы не подтверждают существенных нарушений норм материального права и (или) норм процессуального права, повлиявших на исход дела, и не являются достаточным основанием для пересмотра судебных актов в кассационном порядке, а также если указанные доводы не находят подтверждения в материалах дела. При изучении доводов кассационной жалобы общества по материалам истребованного дела не установлены основания для ее передачи на рассмотрение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в судебном заседании. Отказывая в удовлетворении заявления общества в части признания третейской оговорки недействительной, суды, руководствуясь положениями статей 421, 431 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации» от 24.07.2002 № 102-ФЗ (далее – Закон о третейских судах), посчитав, что участники спора выразили свою волю на отказ от государственного правосудия и разрешение споров между ними посредством третейского разбирательства в определенном третейском органе, аффилированном с одной из сторон спора, стороны избрали указанный третейский суд, несмотря на то,
пункте 3 Постановления Пленума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации от 06.06.2014 № 35 «О последствиях расторжения договора», пункте 12 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации от 25.02.2014 № 165 «Обзор судебной практики по спорам, связанным с признанием договоров незаключенными», учитывая, что в соответствии с условиями договора спор подлежит рассмотрению в установленном порядке в суде по месту нахождения ответчика, надлежащий суд определяется по правилам территориальной подсудности этого государства, пришел к выводу, что спор был рассмотрен некомпетентным судом, в связи с чем оснований для признания и приведения в исполнение решения Специализированного межрайонного экономического суда Восточно-Казахстанской области Республики Казахстан у суда первой инстанции не имелось. Признавая необоснованным вывод суда о том, что недействительность договора влияет на недействительность арбитражной оговорки , суд округа разъяснил, что законодательством установлен принцип независимости (автономности) арбитражной оговорки, согласно которому расторжение или прекращение по иным основаниям договора, содержащего третейскую оговорку, либо признание такого договора недействительным, не влияют на
№ 7), отсутствие умысла доказывается лицом, нарушившим обязательство (пункты 1 и 2 статьи 401 ГК РФ). Например, в обоснование отсутствия умысла должником, ответственность которого устранена или ограничена соглашением сторон, могут быть представлены доказательства того, что им проявлена хотя бы минимальная степень заботливости и осмотрительности при исполнении обязательства. Таким образом, включение в договор об оказании информационных услуг условий, при которых исключается или ограничивается ответственность консультанта, само по себе не противоречит закону. При этом Судебная коллегия учитывает распространенность подобных оговорок в договорах, предусматривающих оказание консультационных услуг, в том числе услуг, оказываемых профессиональными юристами и (или) специалистами по налогообложению. Очевидно, что ограничение (исключение) имущественной ответственности консультанта в определенной мере способно приносить выгоды заказчикам консультационных услуг, поскольку предоставляет исполнителю свободу действий и может выступать поводом для снижения стоимости его услуг. Однако свобода умышленного нарушения обязательства лишала бы обязательство силы, что противоречит самому существу понятия обязательства. Наделение должника возможностью не отвечать за умышленное нарушение позволяет
а также защита охраняемых законом публичных интересов. Определением судьи Верховного Суда Российской Федерации Павловой Н.В. от 30.10.2015 кассационная жалоба заявителя вместе с материалами истребованного из арбитражного суда первой инстанции дела передана на рассмотрение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации. Изучив материалы дела, заслушав представителей участвующих в деле лиц, проверив обоснованность доводов, изложенных в кассационной жалобе и отзыве на нее, Судебная коллегия полагает, что обжалуемый судебный акт подлежит оставлению без изменения, кассационная жалоба общества – оставлению без удовлетворения по следующим основаниям. Третейское соглашение (третейская оговорка ) может быть признано недействительным по правилам статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации о признании недействительной сделки, нарушающей требования закона или иного правового акта. В судебном заседании заявитель указал, что третейская оговорка недействительна, поскольку предполагает передачу публично-правового спора о расходовании бюджетных средств на рассмотрение третейского суда, а также ввиду того, что третейское соглашение не обеспечивает соблюдение принципов законности, независимости и беспристрастности третейского
ФИО2 статуса индивидуального предпринимателя, как существенного обстоятельства, определяющего подведомственность спора, не является основанием, исключающим рассмотрение дела в арбитражном суде. В связи с этим следует учитывать в совокупности и иные условия договора, подтверждающие, что стороны при заключении договора действовали в рамках осуществления предпринимательской (экономической) деятельности, поскольку настоящая сделка совершена в отношении тротуаров с разрешенным использованием — под торговые ряды, используемых для прохода граждан непосредственно к магазину «МИНИ МАКСИ», являющемуся собственностью ФИО2, а также установленная сторонами судебная оговорка о рассмотрении споров, вытекающих из данного договора, в Арбитражном суде Калининградской области (пункт 6.2.) Кроме того, согласно отзыву ФИО2 на исковое заявление, предприниматель подтверждает заключение вышеуказанного договора подряда для осуществления своей предпринимательской деятельности, указывая что Администрация города Славска обязала ее выложить тротуарной плиткой территорию, прилегающую к зданию, где предприниматель осуществляет предпринимательскую деятельность. Доказательств того, что спорный договор заключен для удовлетворения личных бытовых нужд, то есть как договор бытового подряда, ответчиком в материалы дела не
действительности, толкования, заключения, нарушения, расторжения, или вопросы, касающиеся подсудности при разрешении споров, должны рассматриваться в конечном итоге арбитражным судом. Любой спор, в котором Покупатель является истцом, а Продавец является ответчиком, в соответствии с законодательством Грузии, передается на рассмотрение в Тбилисский арбитраж, язык, используемый во время арбитражного рассмотрения такого спора, – грузинский. В материалы дела Истцом представлено Юридическое заключение Юридической фирмы «BLB» (Грузия) от 08.07.2021г., подготовленное и подписанное партнером Майей Мцариашвили, в соответствии с которым судебная оговорка , указанная в п. 7.2. Договора поставки, о рассмотрении спора в Тбилисском арбитраже является недействительной и не может быть исполнена, так как указанного сторонами в договоре арбитража в Грузии не существует, понять какой именно суд имеется ввиду не представляется возможным, судебная оговорка не определяет количество судей или правила, на основании которых будет проводиться арбитражное разбирательство, не предусматривает применимое процессуальное право. В связи с указанным обстоятельством, спор подлежит рассмотрению по общим правилам искового производства –
п. 6.1 договора. Из материалов дела следует, что в соответствии с п. 6.1 договора настоящий договор считается заключенным с момента передачи денег и действует до полного исполнения сторонами своих обязательств по нему. В соответствии с п. 6.2 договора заимодавец вправе требовать от заемщика досрочного возврата займа, а также начисленных процентов, если заемщик не исполнит или исполнит ненадлежащим образом: обязанность в срок возвращать займ и уплачивать начисленные на него проценты. В разделе 5 договора « судебная оговорка » в п.5.1 предусмотрено: все споры, возникающие из заключения, исполнения и прекращения настоящего договора или относящиеся к нему, передаются на разрешение в суд по зарегистрированному месту жительства Заемщика. В соответствии со ст. 431 ГК РФ при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Буквальное значение условия договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом. Проанализировав пункты договора, суд
связанных с осуществлением предпринимательской деятельности, поскольку наличные денежные расчеты между субъектами предпринимательской деятельности действующим законодательством не запрещены. Следовательно, отсутствие в договоре подряда указания на наличие у ФИО2 статуса индивидуального предпринимателя, как существенного обстоятельства, определяющего подведомственность спора, не является основанием, исключающим рассмотрение дела в арбитражном суде. В связи с этим следует учитывать в совокупности и иные условия договора, подтверждающие, что стороны при заключении договора действовали в рамках осуществления предпринимательской (экономической) деятельности, кроме того, сторонами установлена судебная оговорка о рассмотрении споров, вытекающих из данного договора, в Арбитражном суде г.Москвы (пункт 6.2.) Доказательств того, что спорный договор заключен для удовлетворения личных бытовых нужд, то есть как договор бытового подряда, ответчиком в материалы дела не представлено. С учетом изложенного, основания для прекращения производства по настоящему спору отсутствуют. В соответствии со статьей 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от
ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ – 576 000,0 (пятьсот семьдесят шесть тысяч) рублей. Истец до предъявления настоящего иска предпринимал все меры по взысканию с Ответчика возникшей задолженности по указанному договору займа. Согласно ст.ст. 309, 310 ГК РФ обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, одностороннего отказа от исполнения обязательства и одностороннее изменение его условий не допускаются. В соответствии со ст. 32 ГПК РФ стороны по соглашению могут изменить территориальную подсудность. Судебная оговорка заключенного договора гласит: все споры, возникающие между сторонами, при невозможности их урегулирования путем переговоров, подлежат разрешению в судебном порядке в Ленинском районном суде г.Краснодара. В судебном заседании представитель ФИО1 исковые требования поддержала, просила удовлетворить их в полном объеме. В соответствии с ч. 4 ст. 167 ГПК РФ суд вправе рассмотреть дело в отсутствие ответчика, извещенного о времени и месте судебного заседания, если он не сообщил суду об уважительных причинах неявки и не просил рассмотреть
предусматривающим фиксацию доставки указанных документов и материалов. Документы и иные материалы считаются полученными в день их доставки, хотя бы адресат по этому адресу не находится или не проживает. В силу ч. 3 ст. 27 Федерального закона 24 июля 2002 г. N 102-ФЗ "О третейских судах в Российской Федерации" сторонам должно быть заблаговременно направлено уведомление о времени и месте заседания третейского суда. Указанное уведомление направляется и вручается в порядке, предусмотренном ст. 4 указанного Федерального закона. Судебная оговорка о проведении разбирательства дела только по письменным документам, предоставленным сторонами и без проведения устного слушания не свидетельствует об отсутствии обязанности суда по извещению ФИО3 и ФИО2 о наличии спора в отношении указанных лиц и соблюдении всех принципов и правил третейского судопроизводства. Доказательств извещения должников в материалах дела не имеется. Кроме того, договор залога на основании которого обращено взыскание решением суда судебной оговорки вообще не содержит. Доводы частной жалобы со ссылкой на п.2 ст.27 ФЗ
должен превышать: пятисот тысяч рублей - по заявлениям, рассматриваемым мировыми судьями, включая заявления об истребовании движимого имущества от должника (часть первая статьи 121 ГПК РФ), четырехсот тысяч рублей и ста тысяч рублей - по заявлениям, рассматриваемым арбитражными судами (пункты 1 - 3 статьи 229.2 АПК РФ). В данном случае истцом заявлено требование о взыскании сумм на основании простой письменной сделки на сумму менее 500 000 руб. Кроме того, в расписке в получении займа имеется судебная оговорка : по согласованию сторон все споры по настоящему договору решаются в суде г. Набережные Челны. Однако не разграничена подсудность. Таким образом, требование истца подлежит рассмотрению в приказном порядке мировым судьей. При этом суд разъясняет право истца, что в случае отказа в выдаче судебного приказа либо при принятии определения об отмене судебного приказа, истец вправе вновь обратиться в суд общей юрисдикции в порядке искового производства. На основании изложенного и руководствуясь ст. 135 Гражданского процессуального кодекса
