апелляционного суда от 07.09.2020 и постановление Арбитражного суда Московского округа от 28.12.2020 по делу № А01-2211/2017 Арбитражного суда Республики Адыгея о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Серебряный ключ» (далее – должник), по обособленному спору о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1 и ФИО2, а также по требованию о применении последствий недействительности ничтожных договоров от 28.11.2014 и от 01.03.2016 передачи прав и обязанностей по договорам аренды, установил: определением суда первой инстанции от 17.12.2019 требование о привлечении к субсидиарной ответственности удовлетворено, в остальной части в удовлетворении заявленных требований отказано. Постановлением суда апелляционной инстанции от 07.09.2020, оставленным без изменения постановлением суда округа от 28.12.2020, определение в части удовлетворения требования о привлечении к субсидиарной ответственности отменено, в указанной части в удовлетворении заявления отказано, в остальной части определение оставлено без изменения. В кассационной жалобе, поданной в Верховный Суд Российской Федерации, заявитель просит обжалуемые судебные акты отменить. По смыслу части 1 статьи 291.1, части 7 статьи
заявления и соглашаясь с данным выводом, суды руководствовались положениями главы 8 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, учли разъяснения, содержащиеся в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 12.10.2006 № 55 «О применении арбитражными судами обеспечительных мер», и указали, что обстоятельства, в связи с наличием которых приняты обеспечительные меры, не изменились и не отпали. Суды подтвердили необходимость сохранения принятых спорных мер в том числе в отношении ФИО1, к которому конкурсным управляющим предъявлено требование о привлечении к субсидиарной ответственности , с учетом доводов и доказательств, подтверждающих разумные подозрения в затруднительности или невозможности исполнения судебного акты в случае удовлетворения требования. Изложенные в кассационной жалобе доводы были предметом рассмотрения судов, не свидетельствуют о наличии существенных нарушений ими норм права и не могут служить достаточными основаниями для пересмотра обжалуемых судебных актов. Руководствуясь статьями 291.6, 291.8 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судья определил: в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по
2021 года Судья Верховного Суда Российской Федерации Букина И.А., изучив кассационную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда Республики Саха (Якутия) от 17.05.2019, постановление Четвертого арбитражного апелляционного суда от 09.10.2020 и постановление Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 22.12.2020 по делу № А58-3311/2015 о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Артель старателей «Тал» (далее – должник), по обособленному спору о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1 и ФИО2, установил: определением суда первой инстанции от 17.05.2019 требование о привлечении к субсидиарной ответственности удовлетворено. Постановлением суда апелляционной инстанции от 09.10.2020, оставленным без изменения постановлением суда округа от 22.12.2020, названное определение изменено в части выводов суда о доказанности наличия оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности за совершение сделок по отчуждению лицензий № ЯКУ 3426 БР, № ЯКУ03421БР, № ЯКУ 3272 БЭ, в указанной части отказано в признании доказанным наличия оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности. В остальной части определение суда первой инстанции оставлено без
средств с конкретного лица. Как верно указано судом первой инстанции, общество «Торгмаш» просит привлечь бывшего руководителя должника к ответственности за возникновение обязательства на стороне должника, тогда как сущность субсидиарной ответственности заключается в переложении на контролирующих должника лиц ответственности за невозможность исполнения такого обязательства, вызванную виновными противоправными действиями. Из разъяснений, содержащихся в вопросе 13 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2020), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 23.12.2020 следует, что требование о привлечении к субсидиарной ответственности в материально-правовом смысле принадлежит независимым от должника кредиторам и не может служить средством разрешения корпоративного конфликта. Требование о привлечении к субсидиарной ответственности в материально-правовом смысле принадлежит независимым от должника кредиторам, является исключительно их средством защиты. Именно поэтому в том числе пункт 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве в настоящее время устанавливает правило, согласно которому в размер субсидиарной ответственности не включаются требования, принадлежащие ответчику либо заинтересованным по отношению к нему лицам. Вопреки доводам
субсидиарной ответственности является групповым косвенным иском, так как предполагает предъявление полномочным лицом в интересах группы лиц, объединяющей правовое сообщество кредиторов должника, требования к контролирующим лицам, направленного на компенсацию последствий их негативных действий по доведению должника до банкротства. Институт субсидиарной ответственности является правовым механизмом защиты нарушенных прав конкурсных кредиторов, возмещения причиненного им вреда; при разрешении требования о привлечении к субсидиарной ответственности интересы кредиторов противопоставляются лицам, управлявшим должником, контролировавшим его финансово-хозяйственную деятельность. Таким образом, требование о привлечении к субсидиарной ответственности в материально-правовом смысле принадлежит независимым от должника кредиторам, является исключительно их средством защиты. В соответствии с абзацем 3 пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве и разъяснениями высшей судебной инстанции, приведенными в пункте 13 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2020), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 23.12.2020, требование о привлечении к субсидиарной ответственности является средством защиты исключительно для независимых от должника кредиторов, а использование механизма привлечения к субсидиарной
электрического оборудования, производство электродвигателей, электрогенераторов и трансформаторов. Уставной капитал общества определен в размере 20 000,00 рублей. Учредителем общества является ФИО5 с долей участия в уставном капитале 100%. Руководителями завода (генеральными директорами) являлись ФИО3 до 31.01.2019 и ФИО5 с 13.02.2019 до даты открытия конкурсного производства и утверждения конкурсного управляющего. Соответственно, конкурсный управляющий, предъявляя требования к указанным лицам, исходил из статуса указанных лиц в качестве контролирующих деятельность должника лиц. Первоначально, заявление конкурсного управляющего содержало требование о привлечении к субсидиарной ответственности бывшего руководителя должника ФИО3, а также ООО «Арт-Учет» (юридическое лицо осуществляло бухгалтерский учет общества на основании заключенных договоров) за неисполнение обязанности по передаче документации должника и иных материальных ценностей, что не позволило сформировать и реализовать конкурсную массу должника и, как следствие, привело к невозможности полного удовлетворения требований кредиторов. В последующем, конкурсный управляющий заявил отказ от заявленных к ООО «Арт-Учет» требований, который был принят судом и производство по заявлению в отношении указанного лица
сделке. Соответственно, право на конкурсное оспаривание в материальном смысле возникает только тогда, когда сделкой нарушается баланс интересов названного сообщества кредиторов и контрагента (выгодоприобретателя), последний получает то, на что справедливо рассчитывали первые (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 03.08.2020 № 306-ЭС20-2155 и от 26.08.2020 № 305-ЭС20-5613). Равным образом при разрешении требования о привлечении к субсидиарной ответственности интересы кредиторов противопоставляются лицам, управлявшим должником, контролировавшим его финансово-хозяйственную деятельность. Таким образом, требование о привлечении к субсидиарной ответственности в материально-правовом смысле принадлежит независимым от должника кредиторам, является исключительно их средством защиты. Об этом свидетельствует и абзац третий пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве, согласно которому в размер субсидиарной ответственности не включаются требования, принадлежащие ответчику либо заинтересованным по отношению к нему лицам. В рассматриваемом случае ФИО2 является причастным к управлению общества лицом, лишен возможности заявлять требование о привлечении к субсидиарной ответственности, даже, несмотря на статус конкурсного кредитора, поскольку он не
истцом пропущен установленный Законом о банкротстве срок для обращения в суд за защитой нарушенного права. Согласно материалам дела определение арбитражного суда Самарской области о введении процедуры наблюдения в отношении должника-организации вынесено 30.08.2010г. Вышеуказанным определением арбитражного суда инспекция ФНС России привлечена в качестве уполномоченного органа в дело о банкротстве. Требования ФНС к должнику организации признаны обоснованными и включены в реестр требований определением арбитражного суда Самарской области от 03.05.2011г. Истец имел все возможности заявить требование о привлечении к субсидиарной ответственности ответчика в рамках дела о банкротстве начиная с 03.05.2011г. Абзацем 4 ст. 10 Закона о банкротстве установлен специальный годичный срок на подачу заявления о привлечении руководителя организации к субсидиарной ответственности. Указанный срок начинает течь с момента, когда лицо должно было узнать о наличии оснований для обращения в порядке п.2 ст. 10 Закона о банкротстве. Настоящее исковое заявление подано инспекцией лишь 09.06.2014 г., т.е. спустя 3,5 года с момента, когда инспекция должна была
признании недействительными сделок, различаются. Согласно правовой позиции, отраженной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного суда Российской Федерации № 305-ЭС19-17007(2) от 03.07.2020 г., для решения вопроса о том, является ли требование тождественным, в первую очередь необходимо определить их правовую природу. По своей правовой природе применение последствий недействительности сделки не является формой гражданско-правовой ответственности, поскольку направлено исключительно на возврат всего полученного по недействительной сделке и на восстановление права требования контрагента к должнику. Требование о привлечении к субсидиарной ответственности представляет собой требование к контролирующим лицам, направленное на компенсацию последствий их негативных действий по доведению должника до банкротства, т.е. является формой гражданско-правовой ответственности. Конечная цель предъявления требования о привлечении руководителя к субсидиарной ответственности заключается в необходимости возместить вред, причиненный кредиторам. Таким образом, убытки, в размере 4 170 000 руб. возникли в результате действий истца, в период руководства ООО «НК-Проект», а именно заключении договоров купли-продажи имущества (техники и транспортных средств) с Б и
«АЛЕГРО» направлялась первоначально претензия, которая осталась без ответа, а в последующем Арбитражный суд Свердловской области при рассмотрения искового заявления истца, о взыскании задолженности с ООО «АЛЕГРО», также направлял извещение по юридическому адресу ООО «АЛЕГРО» еще ДД.ММ.ГГГГ (определение о принятии искового заявления истца к производству). Довод ответчика о том, что субсидиарную ответственность по исковым требованиям истца должны нести участники ООО «АЛЕГРО» не обосновывается с правовой позицией, так как действующее законодательство о возможности предъявлять требование о привлечении к субсидиарной ответственности участников, в связи с исключением юридического лица из ЕГРЮЛ, не предусматривает. (п.3 ст.53.1. ГК РФ). Данное требование может быть предъявлено к исполнительному органу юридического лица. В момент вынесения решения об удовлетворении требований истца к ООО «АЛЕГРО» - 30.05.32016. по делу № А60-9128/2016, исполнительным органом являлся ФИО2 Участником ООО «АЛЕГРО», с 60% долей в уставном капитале на дату вынесения решения суда по делу № А60-9128/2016, являлся так же ФИО2 (с ДД.ММ.ГГГГ). Доказательств того,
