ФИО3 и Предпринимателем (цессионарием) был заключен договор уступки права требования ( цессии) от 28.06.2019. По условиям договора Общество уступило, а Предприниматель принял права (требования) в полном объеме к должникам согласно списку, приведенному в пункте 1.1 договора, в том числе, право (требование) к Компании в размере 865 875 рублей 53 копеек в полном объеме. Документы, подтверждающие наличие задолженности Компании перед Обществом в указанном размере, переданы истцу по акту приема-передачи от 18.08.2019. Между тем в рамках исполнительного производства № 14715/19/78018-ИП денежные средства в размере 905 545 рублей 68 копеек были списаны с расчетного счета Компании в пользу Общества платежными поручениями от 14.05.2019, от 15.05.2019, от 16.05.2019 и от 21.05.2019 в счет погашения неисполненных обязательств, право (требование) по которым передано Предпринимателю по договору уступки права (цессии) от 28.06.2019. Ссылаясь на то, что по договору цессии от 28.06.2019 цедент передал фактически несуществующееправо (требование), Предприниматель обратился к Обществу с претензией от 27.10.2020 об уплате
суммы. Выражая несогласие с принятыми по делу судебными актами банк приводит, в частности, следующие доводы. По мнению подателя жалобы, договоры цессии не были расторгнуты в установленном законом порядке, а отказ от их исполнения в любом случае возможен только в отношении требований (кредитных договоров), по которым установлено прекращение заемных обязательств (49 заемщиков), оснований для удовлетворения исковых требований о признании обязательств по договорам цессии прекращенными в остальной части у судов не имелось в принципе. При этом, как полагает заявитель, предусмотренные статьей 390 Гражданского кодекса Российской Федерации специальные последствия передачи цедентом несуществующего (в том числе, прекращенного) требования в отношении названных 49 заемщиков уже реализованы обществом «ГТК» в арбитражном деле № А46-27063/2012, в рамках которого удовлетворен иск общества «ГТК» к банку о возмещении убытков в размере 115 951 236 рублей 01 копейки, вызванных невозможностью взыскания уступленных требований в отношении 49 заемщиков. Суд первой инстанции, указав на передачу несуществующих требований в отношении еще 22 заемщиков,
обстоятельств дела, правильно применив статью 69 АПК РФ, оценив доказательства по делу по правилам статей 65, 67, 68, 71 АПК РФ и сопоставив их с уточнением требований истца относительно претензий к ответчику с разбивкой по каждому договору цессии, проанализировав основания прекращения обязательств по ряду кредитных договоров (предоставление отступного), причины и мотивы отказа истцу в судебном порядке в удовлетворении требований к ряду заемщикам, учитывая поведение сторон при исполнении обязательств по договорам цессии, пришел к правомерному выводу о недоказанности передачинесуществующихправ , а равно вины в невозможности ООО «ГТК» взыскать с заемщиков задолженность в судебном порядке. При этом апелляционным судом учтено, что отказ в иске по мотивам прекращения обязательств заемщиков передачей отступного обусловлен надлежащим получением ООО «ГТК» исполнения по договорам цессии, но не в денежной форме, а в форме отступного, в связи с чем обоснованно отклонен довод истца о дефектности требований, уступленных по конкретным кредитным договорам. В нарушение статей 9, 65
(цедента) права требовать с ответчика всего полученного по договору цессии. Кроме того, как полагает ответчик, ссылаясь в обоснование своих требований на подлежащую применению в настоящем случае, по мнению истца, статью 466 Гражданского кодекса РФ (последствия передачи товара в количестве меньшем, чем определено договором), последний не доказал факт его отказа от договора (расторжение договора) и - как следствие - возникновение у ответчика обязанности по возврату денежных средств, при том, что спорное требование было изменено истцом по соглашению с должником путем изменения условий соответствующего обязательства (изменения срока погашения кредита), что исключает возврат этого требования в первоначально переданном виде. Также податель жалобы полагает не подлежащей применению в данном случае позицию Верховного Суда РФ, изложенную в определении от 08.06.2015 г. № 304-ЭС14-8595 по делу № А46-14792/2013, обстоятельства которого (передача прав требований, часть которых являлась несуществующими) отличаются от обстоятельств настоящего спора: передача существующего (действительного) права требования по одному договору, обеспеченного залогами, признанными впоследствие недействительными,
исполнения указанных условий договора заявителем представлена квитанция к приходному кассовому ордеру от 18.04.2014 № 352 на сумму 500 000 руб. Согласно акту приема - передачи от 21.04.2014 № 1 подлинные документы по данному договору цессии переданы обществу частная охранная организация «Тимир – М». Ссылаясь на названный договор уступки права требования, общество частная охранная организация «Тимир – М» обратилось в арбитражный суд с заявлением о процессуальном правопреемстве по настоящему спору в порядке, предусмотренном ст. 48 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Суды первой и апелляционной инстанций, удовлетворяя заявленные требования, исходили из того, что договор уступки права требования является возмездным, основания для признания его недействительным отсутствуют; доводы о передаче обществу частная охранная организация «Тимир – М» несуществующегоправа требования являются несостоятельными, материалами дела в достаточной степени подтвержден факт заключения договора уступки права требования от 18.04.2014 № 147-б с обществом частная охранная организация «Тимир – М» ранее представленного кооперативом «Бузюрово» договора цессии от
последнее при проявлении воли на заключение спорного договора не могло не знать о том, что уступаемое право требования задолженности в сумме 1 000 000 рублей не существует, поскольку работы в этой части фактически не были выполнены. Обращаясь в Арбитражный суд Удмуртской Республики с иском к ООО «Модуль», основанным на договоре цессии от 21.10.2019, ООО «СеверСтрой» подтвердило силу данной сделки. По обоснованному заключению суда первой инстанции, ООО «СеверСтрой» лишено права оспаривать договор цессии от 21.10.2019 по мотивам передачинесуществующегоправа , поскольку предъявление такого иска противоречит запрету противоречивого поведения, содержащемуся в пункте 1 статьи 166 ГК РФ. Довод заявителя жалобы со ссылкой на пункт 2 статьи 390 ГК РФ не основан на нормах действующего законодательства и противоречит установленным по делу обстоятельствам. По встречному иску ответчиком было заявлено требование о признании недействительными договора уступки права (цессии) от 21.10.2019, договора субаренды от 31.12.2019 № 31-12/19-СС. Согласно пункту 1 статьи 170 ГК РФ мнимая
договора уступки права требования, в связи с чем, последняя была лишена возможности вовремя ознакомиться с данным договором и подготовить свои возражения в соответствии со ст. 386 ГК РФ. Также считает, что у истца отсутствовали причины для уступки права за отсутствием возможности взыскания сумм и препятствия со стороны должника, т.к. ( / / )1 никаких процессуальных действий для исполнения решения суда не осуществлял. Кроме того, полагает договор цессии незаключенным в связи с несогласованностью предмета цессии, передачейнесуществующегоправа . В заседании суда апелляционной инстанции представитель ( / / )2 - ( / / )7 поддержала частную жалобу по изложенным в ней основаниям. Представитель ( / / )3 - ( / / )8 возражал против удовлетворения частной жалобы, полагая определение суда законным и обоснованным. Применительно к содержанию ч. 3 ст. 333 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации вышеназванная частная жалоба подлежит рассмотрению без извещения лиц, участвующих в деле, в связи с чем рассмотрение
и относится право цессионария потребовать от цедента возврата уплаченной денежной суммы. Кроме того, в п. 4.1 договора цессии сторонами согласовано, что первоначальный кредитор (цедент) полностью компенсирует все расходы, указанные в п. 3.1 договора цессии (всю сумму переданных ему денежных средств, а также расходы, понесенные при регистрации договора, расходы на уплату государственной пошлины и т.д.), новому кредитору (цессионарию) в случае недействительности (ничтожности) переданного ему права. С учетом изложенного судебная коллегия соглашается с принятым судом первой инстанции решением о взыскании с ответчика (цедента) в пользу истца (ответчика) полученной первым оплаты несуществующего права (требования). Ссылка ответчика на необходимость учета баланса поведения цедента и цессионария, необходимость разумной проверки цессионарием уступаемого права (требования), как основание для освобождения цедента за передачунесуществующегоправа (требования), оплаченного цессионарием, является надуманной. Фактов совершения цессионарием каких-либо противоправных действий или злоупотребления им своими правами при заключении или исполнении договора цессии не доказано. Несовершение цессионарием процессуальных действий по подаче кассационной жалобы таковым
«Ф.» на основании договора цессии уступил право требования по взысканию указанной суммы Молчанову К.А. За уступаемое право требования цессионарий в соответствии с п.4.1 договора цессии оплатил денежные средства в сумме 5 000 000 руб. Таким образом, право требования суммы задолженности перешло к Молчанову К.А. В ходе рассмотрения дела ООО «ИТН» обратилось со встречным иском о признании недействительным договора уступки права требования ( цессии) от 9 октября 2018 г., заключенного между ООО «Ф.» и Молчановым К.А., в обоснование ссылаясь на то, что по договору осуществлена передачанесуществующегоправа , договор цессии заключен с целью причинения вреда ООО «ИТН» в нарушение ст.ст. 10, 168 ГК РФ. В соответствии с п.3 ст.423 ГК РФ материалами дела не установлено, что стороны осуществили возмездную передачу права (требования) по договору. Документов, подтверждающих оплату уступленного права требования, материалы дела не содержат. Спорный договор, имея безвозмездный характер, является договором дарения, что противоречит п.3 ст.423 ГК РФ. Договор