отсутствующих у него прямых доказательств мнимости. В ситуации, когда не связанный с должником кредитор представил косвенные доказательства, поставившие под сомнение факт существования долга, аффилированный кредитор не может ограничиться представлением минимального комплекта документов (например, текста договора займа и платежных поручений к нему, отдельных документов, со ссылкой на которые денежные средства перечислялись внутри группы) в подтверждение реальности заемных отношений. Он должен исчерпывающе раскрыть все существенные обстоятельства, касающиеся заключения и исполнения самой заемной сделки, оснований дальнейшего внутригрупповогоперераспределенияденежныхсредств , подтвердив, что оно соотносится с реальными хозяйственными отношениями, выдача займа и последующие операции обусловлены разумными экономическими причинами. При этом аффилированный кредитор не имеет каких-либо препятствий для представления суду полного набора дополнительных доказательств, находящихся в сфере контроля группы, к которой он принадлежит, устраняющего все разумные сомнения по поводу мнимости сделки. Если аффилированный кредитор не представляет такого рода доказательства, то считается, что он отказался от опровержения факта, о наличии которого со ссылкой на конкретные
и иной экономической деятельности. Между тем таких оснований по результатам изучения судебных актов и доводов кассационной жалобы не установлено. Разрешая спор, суды первой и апелляционной инстанций, оценив представленные доказательства по правилам главы 7 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, руководствовались положениями статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», статей 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации и исходили из мнимости договора займа от 01.03.2017 и транзитном характере перечислений, направленном на внутригрупповое перераспределение денежных средств между аффилированными лицами с целью наращивания подконтрольной кредиторской задолженности и причинения вреда независимым кредиторам. При таких условиях суды удовлетворили требования конкурсного управляющего в соответствующей части, с чем впоследствии согласился суд округа. Приведенные в кассационной жалобе доводы были предметом рассмотрения судов, получили соответствующую оценку и не подтверждают наличие существенных нарушений норм материального и (или) процессуального права, повлиявших на исход дела, и не являются достаточными основаниями для пересмотра судебных актов в кассационном порядке. На основании
компании не мог подтверждаться фактом оказания обществом «Эрнст энд Янг» аудиторских услуг государственной корпорации. Данный вывод противоречит принципу независимости аудиторов и аудиторских организаций. Факт размещения на сайте государственной корпорации сведений о соответствии общества определенным требованиям, предъявляемым государственной корпорацией к поставщикам услуг, также не свидетельствует об аффилированности общества как с государственной корпорацией, так и с компанией. Поскольку в основу суждений о причинах выбора общества в качестве исполнителя услуг и о направленности сделки на безосновательное внутригрупповое перераспределение денежных средств положены ошибочные выводы судов относительно аффилированности сторон договора возмездного оказания услуг и государственной корпорации, эти суждения, как находит общество, также являются неверными. Судами, по мнению общества, не оценены представленные им документы, подтверждающие реальность отношений по договору возмездного оказания консультационных услуг и наличие задолженности. Изложенные в кассационной жалобе доводы заслуживают внимания и требуют проверки в судебном заседании, поэтому жалобу следует передать на рассмотрение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации. Руководствуясь статьей
квоты, суд апелляционной инстанции, повторно оценив представленные доказательства, руководствовался положениями статей 19, 71, 100, 142 Закона о банкротстве с учетом разъяснений, изложенных в Обзоре судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020, и исходил из того, что требование заявителя возникло в результате предоставления заинтересованным лицом займа должнику на нерыночных условиях и по своей сути представляло собой внутригрупповое перераспределение денежных средств . Подобное требование не может конкурировать с рядовыми гражданско-правовыми требованиями независимых кредиторов и не дает в рассматриваемом случае права на включение в реестр. С указанными выводами впоследствии согласился суд округа. Доводы заявителя кассационной жалобы выводы судов не опровергают и не свидетельствуют о наличии оснований для передачи жалобы на рассмотрение в судебном заседании. На основании изложенного и руководствуясь статьями 291.6, 291.8 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, определил: отказать в передаче кассационной жалобы для рассмотрения
закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» с учетом разъяснений, изложенных в пункте 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», пункте 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», исходили из мнимости договора займа и транзитном характере перечислений, направленном на внутригрупповое перераспределение денежных средств между аффилированными лицами с целью наращивания подконтрольной кредиторской задолженности, что не привело к возникновению у должника обязательств по возврату займа. При таких условиях суды отказали в удовлетворении заявленных требований, с чем впоследствии согласился суд округа. Доводы кассационной жалобы выводы судов не опровергают, не подтверждают существенных нарушений норм материального и процессуального права, повлиявших на исход дела, и не являются достаточным основанием для пересмотра обжалуемых судебных актов в кассационном порядке. По существу они направлены на
закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» с учетом разъяснений, изложенных в пункте 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», пункте 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», исходили из мнимости договора займа и транзитном характере перечислений, направленном на внутригрупповое перераспределение денежных средств между аффилированными лицами, что не привело к возникновению у должника обязательств по возврату займа. При таких условиях суды отказали в удовлетворении заявленных требований, с чем впоследствии согласился суд округа. Доводы кассационных жалоб выводы судов не опровергают, не подтверждают существенных нарушений норм материального и процессуального права, повлиявших на исход дела, и не являются достаточным основанием для пересмотра обжалуемых судебных актов в кассационном порядке. По существу они направлены на переоценку установленных фактических обстоятельств, что не
из иных доказательств, обосновывающих представленные возражения относительно существа заявленных требований; также при установлении требований в деле о банкротстве признание должником или арбитражным управляющим обстоятельств, на которых кредитор основывает свои требования (ч. 3 ст. 70 АПК РФ), само по себе не освобождает другую сторону от необходимости доказывания таких обстоятельств. Как установил суд, в подтверждение факта перечисления денежных средств по спорным договорам в материалы дела представлены соответствующие платежные поручения. Между тем из материалов дела усматривается внутригрупповое перераспределение денежных средств между аффилированными лицами, что, как следствие, не привело к возникновению у должника обязательств по возврату полученных займов. Как установил суд, факт аффилированности заявителя и должника следует из материалов дела, а именно: списка аффилированных лиц заявителя, согласно которому в состав акционеров заявителя входят лица, являющиеся акционерами должника. Конкурсным управляющим также даны пояснения о том, что заявитель и должник входят в одну группу хозяйствующих субъектов. Данные обстоятельства кредитором не оспорены. В деле отсутствуют доказательства расходования
в пользу той или иной стороны, равно как и разграничить принадлежность денежных средств тому или иному лицу, в тоже время наращивание «технических» требований одних членов группы акционерного общества «МРСЭН» к другим в силу общей неплатежеспособности всей группы, что следует из состоявшихся судебных актов по делам в отношении иных участников (определение от 15.01.2019 Арбитражного суда Карачаево-Черкесской Республики по делу № А25-605/2018) нецелесообразно. В данном случае суды исходя из того, что транзитный характер перечислений, повлекший внутригрупповое перераспределение денежных средств между аффилированными лицами, не приводит к возникновению у должника обязательств по возврату займа, оспариваемые операции являлись частью внутригрупповых финансовых потоков, при отсутствии доказательств принадлежности спорных денежных средств именно обществу «Челябинское управление энерготрейдинга», получения должником компенсации от иных участников иным способом, пришли к выводу, что подача настоящего иска представляет собой наращивание технических требований в рамках банкротства группы компаний акционерного общества «МРСЭН». Принимая во внимание изложенное, оценив все представленные доказательства в совокупности в порядке статьи
ИП ФИО2). Вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Новосибирской области от 01.09.2020 по настоящему делу, оставленным без изменения постановлением Седьмого арбитражного апелляционного суда от 06.11.2020 и постановлением Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 29.03.2021, ИП ФИО2 отказано во включении требований в размере 140 978 431,46 руб. в реестр требований кредиторов должника, исходя из мнимости договоров займа, в том числе договора займа от 05.08.2015 № 3, с указанием на транзитный характер перечислений, направленных на внутригрупповое перераспределение денежных средств между аффилированными лицами с целью наращивания подконтрольной кредиторской задолженности. Признавая договор займа мнимым, суд первой инстанции счел доказанным транзитный характер движения денежных средств в пределах группы компаний «Кварсис», получения должником кредита согласно кредитному договору от 18.12.2012 № 0051-21-1/12-К, заключенному с обществом «МТС-Банк», их направления в группу компаний, дальнейшего возврата должнику денежных средств в виде процентных займов. Суд первой инстанции отказал в применении последствий недействительности сделки с учетом мнимости сделки, положений пунктом 2 статьи
Арбитражного суда Карачаево-Черкесской Республики от 29.10.2021 по делу № А25-605/2018, и ООО «М.Стайл» со ссылкой на договор займа от 08.02.2018 № СЭТ-18/05 - в день оформления их зачисления на счет, а также дальнейшее использование указанных сумм во внутригрупповых расчетах между Банком, ПАО «Архэнергосбыт», акционерным обществом «Финэнергоинвест». При детальном анализе движения денежных средств по каждому из двух кредитных договоров судами установлен транзитный характер платежей и использования Общества в качестве транзитной структуры, посредством которой осуществлялось внутригрупповое перераспределение денежных средств между аффилированными лицами. Так, денежные средства, предоставленные должнику по кредитному договору от 12.07.2017, в течение одного дня посредством цепочки транзитных платежей под прикрытием мнимых агентских договоров фактически были перечислены на счет ПАО «Архэнергосбыт» в целях финансирования указанного общества, во избежание инициирования со стороны публичного акционерного общества «МРСК Северо-Запада» (с 23.08.2021 ПАО «Россети Северо-Запада») новой процедуры банкротства, в том числе на основании задолженности, взысканной по делу № А05-7494/2016. Денежные средства, предоставленные должнику по кредитному
суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу о недоказанности наличия между сторонами договора правоотношений, влекущих обязательства должника перед кредитором в заявленном размере. При рассмотрении обособленного спора в рамках дела № А05-1769/2020 о признании недействительными договоров займа, определением от 22.09.2021 арбитражный суд установил, что полученные должником по договорам займа денежные средства в совокупности с их дальнейшим движением (перечисление в пользу аффилированных лиц, в том числе Банка) отвечали признакам транзитных платежей, были направлены на внутригрупповое перераспределение денежных средств между взаимозависимыми юридическими лицами. В отношении договоров залога, заключенных в обеспечение договоров займа, суд пришел к выводу о мнимости спорных сделок, направленности воли сторон указанных взаимосвязанных сделок на вывод активов должника в пользу подконтрольных лиц с целью причинения вреда имущественным правам и законным интересам конкурсных кредиторов должника, допущенным со злоупотреблением сторонами правом. Обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом
в деле доказательства, судебная коллегия полагает, что движение денежных средств по цепочке взаимозависимых лиц, с учетом участия в уставных капиталах обществ и осуществления функций руководителей обществ, контролировалось аффилированными лицами, в том числе ФИО2 Совпадение в лице ФИО2 учредителя (участника), единоличного исполнительного органа, сторон договора займа и конечного получателя денежных средств, а затем дальнейшее перечисление денежных средств на счета других лиц свидетельствует о том, что сделки носили характер транзитного перечисления, в результате чего произошло внутригрупповое перераспределение денежных средств , в том числе указанных выше организаций, а общая сумма средств, перечисленных со ссылкой на договоры займа составила порядка 314476007 рублей, что подтверждается собранными по делу доказательствами, а также показаниями ФИО2, данных им в суде первой инстанции. В связи с изложенным, учитывая наличие в действиях кредитора и должника признаков злоупотребления правом, отсутствие при заключении договоров цели создать реальные правовые последствия, вытекающие из заемных отношений, согласованность действий и решений, суд признал, что договоры уступки
в деле доказательства судебная коллегия полагает, что движение денежных средств по цепочке взаимозависимых лиц, с учетом участия в уставных капиталах обществ и осуществления функций руководителей обществ, контролировалось аффилированными лицами, в том числе ФИО2 Совпадение в лице ФИО2 учредителя (участника), единоличного исполнительного органа, сторон договора займа и конечного получателя денежных средств, а затем дальнейшее перечисление денежных средств на счета других лиц свидетельствует о том, что сделки носили характер транзитного перечисления, в результате чего произошло внутригрупповое перераспределение денежных средств , в том числе указанных выше организаций, а общая сумма средств, перечисленных со ссылкой на договоры займа с Н. О.С. и ФИО2 составила более 850000000 рублей, что подтверждается собранными по делу доказательствами, а также показаниями ФИО2, данных им в суде первой инстанции (л.д. 153 т. 1). При этом, установив, что спорные операции не имели разумного экономического обоснования, суд первой инстанции обосновано пришел к выводу о недействительности как договора уступки права требования, так и
отсутствующих у него прямых доказательств мнимости. В ситуации, когда не связанный с должником кредитор представил косвенные доказательства, поставившие под сомнение факт существования долга, аффилированный кредитор не может ограничиться представлением минимального комплекта документов (например, текста договора займа и платежных поручений к нему, отдельных документов, со ссылкой на которые денежные средства перечислялись внутри группы) в подтверждение реальности заемных отношений. Он должен исчерпывающе раскрыть все существенные обстоятельства, касающиеся заключения и исполнения самой заемной сделки, оснований дальнейшего внутригрупповогоперераспределенияденежныхсредств , подтвердив, что оно соотносится с реальными хозяйственными отношениями, выдача займа и последующие операции обусловлены разумными экономическими причинами. Указанную правовую позицию суд считает применимой и в настоящем деле. Суд приходит к выводу, что материалами дела не подтверждается реальное заключение Договора №18/03 и факт передачи денежных средств, в то время, как «деловые бумаги» оформлены правильно. Суд делает указанный вывод с учетом следующих обстоятельств: 1. Договор №18/03 и предоставление займа противоречат разумному экономическому поведению хозяйствующих
отсутствующих у него прямых доказательств мнимости. В ситуации, когда не связанное с должником лицо представило косвенные доказательства, поставившие под сомнение факт существования долга (сделки), аффилированный кредитор не может ограничиться представлением минимального комплекта документов (например, текста договора займа и платежных поручений к нему, отдельных документов, со ссылкой на которые денежные средства перечислялись внутри группы) в подтверждение реальности договорных отношений. Он должен исчерпывающе раскрыть все существенные обстоятельства, касающиеся заключения и исполнения самой сделки, оснований дальнейшего внутригрупповогоперераспределенияденежныхсредств , подтвердив, что оно соотносится с реальными хозяйственными отношениями, заключение договора и последующие операции обусловлены разумными экономическими причинами. При этом аффилированный кредитор не имеет каких-либо препятствий для представления суду полного набора дополнительных доказательств, находящихся в сфере контроля группы, к которой он принадлежит, устраняющего все разумные сомнения по поводу мнимости сделки. Если аффилированный кредитор не представляет такого рода доказательства, то считается, что он отказался от опровержения факта, о наличии которого со ссылкой на конкретные
могут совпадать в ущерб интересам прочих кредиторов. Для создания видимости долга в суд могут быть представлены внешне безупречные доказательства исполнения по существу фиктивной сделки. Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Реальной целью сторон сделки может быть, например, искусственное создание задолженности должника в пользу аффилированного с ним кредитора. В подтверждение реальности заемных отношений аффилированный кредитор должен исчерпывающе раскрыть все существенные обстоятельства, касающиеся заключения и исполнения самой заемной сделки, оснований дальнейшего внутригрупповогоперераспределенияденежныхсредств , подтвердив, что оно соотносится с реальными хозяйственными отношениями, выдача займа и последующие операции обусловлены разумными экономическими причинами. В соответствии со статьей 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями части 3 статьи 123 Конституции Российской Федерации и статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания
