71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, руководствовались положениями статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» с учетом разъяснений, изложенных в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», и исходили из того, что операции совершены в период подозрительности при наличии у должника признаков неплатежеспособности и с аффилированным лицом. В результате совершения спорных операций произошло выбытие активов должника, что дает основание квалифицировать их как направленные на причинение вреда имущественным правам кредиторов. С выводами судов согласился арбитражный суд округа. Доводы заявителя, в том числе о ненадлежащем извещении и невозможности представления доказательств, являлись предметом рассмотрения судов и обоснованно отклонены. По сути, они сводятся к несогласию с произведенной судами оценкой обстоятельств спора. Однако полномочиями по переоценке доказательств и разрешению вопросов факта Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации не наделена. Руководствуясь статьей
банкротстве, и доводов кассационной жалобы не установлено. Удовлетворяя заявление кредитора ФИО2, суды первой и апелляционной инстанций руководствовались статьей 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» и исходили из доказанности совокупности условий, необходимой для признания спорной сделки недействительной как совершенной в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов предпринимателя. В частности, суды установили, что оспариваемая сделка совершена при наличии у предпринимателя признаков неплатежеспособности, в отсутствие встречного предоставления со стороны покупателя и повлекла безвозмездное выбытие активов должника из конкурсной массы, о чем другая сторона сделки не могла не знать. С данными выводами согласился суд округа. Изложенные в кассационной жалобе возражения не свидетельствуют о наличии существенных нарушений норм материального права и (или) процессуального права и не могут служить достаточными основаниями для отмены обжалуемых судебных актов, поскольку, по сути, эти возражения сводятся к несогласию с произведенной судами первой и апелляционной инстанций оценкой обстоятельств спора. Однако полномочиями по переоценке доказательств и разрешению вопросов
Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица». Оценив представленные в материалы дела доказательства в порядке статьи 71 АПК РФ, установив, что в спорный период без документального обоснования расходов либо встречного исполнения в пользу контролирующих должника лиц произошло выбытие активов должника, признав доказанным факт неисполнения одним из контролирующих должника лицом ни в добровольном, ни в принудительном порядке предусмотренной законом обязанности по передаче конкурсному управляющему документов, печатей, штампов, материальных и иных ценностей, суды удовлетворили заявление конкурсного управляющего. Изложенные в настоящих жалобах доводы не опровергают выводы судебных инстанций. Несогласие заявителей с выводами судов, основанными на оценке доказательств и правильном применении норм материального права, не составляет оснований для передачи кассационных жалоб на рассмотрение в судебном заседании Судебной
руководствовался положениями статей 15, 53 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьей 61.20 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», разъяснениями, изложенными в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица», и исходил из доказанности причинно-следственной связи между действиями бывшего генерального директора должника и возникновением убытков на стороне последнего, указав в том числе на отсутствие какой-либо первичной документации, обуславливающей выбытие активов должника в период с 2017 по 2018 годы. С этим согласился арбитражный суд округа. Изложенные в кассационной жалобе возражения не свидетельствуют о наличии существенных нарушений норм материального права и (или) процессуального права и не могут служить достаточными основаниями для отмены обжалуемых судебных актов. Руководствуясь статьей 291.6 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судья о п р е д е л и л : отказать в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии
со статьей 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, руководствуясь пунктом 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», разъяснениями изложенными в пунктах 5, 6, 7 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», исходили из того, что операции совершены в период подозрительности при наличии у должника признаков неплатежеспособности. В результате совершения спорных операций произошло выбытие активов должника, что дает основание квалифицировать их как направленные на причинение вреда имущественным правам кредиторов. Выводы судов соответствуют нормам права, оснований для переоценки этих выводов не имеется. Существенных нарушений норм материального и (или) норм процессуального права, которые бы повлияли на исход судебного разбирательства, по доводам кассационной жалобы и дополнения к ней не установлено. Доводы заявителя, в том числе о ненадлежащем извещении и невозможности представления доказательств, были предметом рассмотрения и проверки судов и сводятся к несогласию
применительно к рассматриваемому спору – не позднее апреля 2016 года, пришел к выводу о наличии оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, возникшим после указанной даты в размере 2 164 155,49 руб. В данной части судебный акт не обжалуется. Кроме того, конкурсным управляющим заявлено о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности за совершение действий, повлекших невозможность полного погашения требований кредиторов. Требование в данной части конкурсный управляющий мотивировал совершением сделок, повлекших выбытие активов должника и признанных судом недействительными на в деле о банкротстве ООО «Марковское», а также действий по переводу бизнеса на ООО «МаркТепло». В пункте 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ) содержалась норма о субсидиарной ответственности контролирующих организацию - должника лиц, в ситуации, когда их действия стали необходимой причиной банкротства. В настоящее время аналогичное правило закреплено в пункте 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве. Согласно подпункту 1 пункта
документов их сумма уменьшилась до 15 922 733,68 руб. Из изложенного следует, что на момент вынесения обжалуемого судебного акта в распоряжении должника находились ТМЦ на сумму 15 922 733,68 руб., вместе с тем, поскольку ранее действующий руководитель должника, будучи материально ответственным лицом, не осуществил передачу активов конкурсному управляющему предполагается, что они находятся в его распоряжении. Считает, что размер включенных в реестр требований кредиторов сам по себе не является критерием для установления размера убытков, поскольку выбытие активов должника из его фактического распоряжения является реальным ущербом, восстановление которого достигается путем привлечения ранее действующего руководителя к ответственности в виде убытков. Отмечает, что согласно позиции, изложенной в пункте 8 постановления Пленума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации от 30.07.2013 №62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав юридического лица» удовлетворение требования о взыскании с директора убытков не зависит от того, имелась ли возможность возмещения имущественных потерь юридического лица с помощью иных способов защиты
ФИО1, апелляционный суд дополнительно отметил, что согласно бухгалтерской отчетности должника за 2019 год должник обладал активами на сумму более 9 млн. руб., однако ФИО1 не была исполнена возложенная на него судом (определение от 26.11.2021) обязанность по передаче документов и имущества должника. В отношении совершенных сделок, судом апелляционной инстанции учтено, что судебными актами в рамках обособленных споров по делу (определения Арбитражного суда Республики Татарстан от 19.10.2022, от 03.02.2023) установлено совершение сделок с имуществом должника, повлекших выбытие активов на сумму около 1,7 млн., и принято во внимание, что объем включенных в реестр требований кредиторов должника (1 451 741,93 руб.) превышает размер убытков, взысканных с ФИО1 определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 03.02.2023 (955 000 руб.), следовательно, несмотря на зачетный характер таких убытков, их взыскание не является препятствием для установления оснований субсидиарной ответственности. Отклоняя довод конкурсного управляющего о том, что обязанность по подаче заявления о признании должника банкротом возникла у ФИО1 в январе
на электронном носителе; первичные документы, подтверждающие обоснованность, полноту и достоверность расшифровок статей актива и пассива бухгалтерского баланса за 2018 г., 2019 г., 2020 г.; расшифровку запасов пообъектно с приложением оригиналов правоустанавливающих документов, сведения о месте нахождении, информацию о стоимости, акты на списание; первичные документы, подтверждающие основание и размер задолженности, а также основания для ее списания, включая договоры, акты, накладные, свидетельствующие об отгрузке товаров, выполнении работ, оказании услуг, платежные документы, приказы, иные документы; документы, подтверждающие выбытие активов должника на сумму 203 945,00 тыс.руб. (уменьшение валюты баланса в 2021 г. в сравнении с валютой баланса 2019 г.), включая правоустанавливающие документы, сведения о месте нахождения имущества, информацию о балансовой, рыночной стоимости, бухгалтерские документы по движению активов, акты на списание; приказ об увольнении, личную карточку работника ФИО10 В табличном виде приведены сведения об исполнении обязанности по передаче документов со стороны ответчика ФИО2, из которой следует, что до настоящего времени конкурсному управляющему бывшим руководителем ФИО2
управляющий, сославшись на подозрительный характер договора субподряда от 01.01.2020 № 356-оф/20/УМС, обратился в арбитражный суд с настоящим заявлением. Признавая договор недействительным, суды первой и апелляционной инстанций, руководствовались положениями пункта 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) и исходили из того, что оспариваемой сделкой причинен вред имущественным правам кредиторов должника. Суды отметили, что оспариваемый договор субподряда заключен между заинтересованными лицами в ситуации неплатежеспособности должника, повлек выбытие активов должника без соразмерно встречного предоставления. Суд округа с учетом установленных по спору обстоятельств считает выводы судов правильными. Статья 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания сделки должника недействительной, если она совершена при неравноценном встречном исполнении (пункт 1), с целью причинения вреда кредиторам (пункт 2). Если подозрительная сделка была совершена в течение одного года до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия этого заявления, то для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в
перспективных проектов» обязанности, предусмотренной Законом о банкротстве, привело к расходам бюджетных средств на выплату расходов арбитражного управляющего, осуществлявшего банкротство данного лица и взысканию с ФНС России в лице Межрайонной ИФНС России № 33 по РБ, как заявителя по делу о несостоятельности (банкротстве) денежных средств в размере 58 379,91 рублей, то есть явились причиной возникновения убытков. На момент подачи заявления о признании ООО «Центр развития перспективных проектов» банкротом руководителем являлся ФИО2 Также налоговым органом выявлено выбытие активов должника после принятия судом заявления о признании ООО «Центр развития перспективных проектов» банкротом,- объектов недвижимости с кадастровыми номерами 02:55:020614:540 (владение зарегистрировано 1 октября 2014 года, прекращено 5 августа 2020 года), 02:55:020614:543 (владение зарегистрировано 1 октября 2014 года, прекращено 7 августа 2020 года). Руководителем общества с 17 октября 2017 года по 11 октября 2019 года являлся ФИО1, с 11 октября 2019 года по настоящее время является ФИО2. Отчуждение активов должника произошло в период, когда ФИО2
муниципального района от ДД.ММ.ГГГГ № из хозяйственного ведения МУП «Аптека №69» незаконно изъято недвижимое имущества (здание аптеки, земельный участок и сигнализация) в состав муниципальной казны Березовского муниципального района». По данным основаниям прокурором района на постановление администрации Березовского муниципального района от ДД.ММ.ГГГГ № «Об изъятии из хозяйственного ведения МУП «Аптека №69» имущества в состав муниципальной казны Березовского муниципального района» принесен протест. Протест удовлетворен, незаконное постановление признано утратившим силу, имущество возвращено предприятию. Сделки, результатом которых стало выбытие активов МУП без поступления предприятию надлежащего возмещения, привели к существенному ухудшению его финансового положения, невозможности вести хозяйственную деятельность, исполнять текущие обязательства. Приведенные выше доводы подтверждают наличие вины муниципального образования – Березовский муниципальный район в ухудшении финансового положения МУП и как следствие приведение его к несостоятельности (банкротству), невозможности ответить по всем своим обязательствам. Помощник прокурора Березовского района Морозова К.И. в судебном заседании заявленные требования уточнила, просила возложить на администрацию Березовского муниципального района Пермского края субсидиарную ответственность
года по делу № о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника установлено, что согласно данным бухгалтерской отчетности должника, по состоянию на 01 января 2016 года у общества имелись активы в виде основных средств балансовой стоимостью 7 660 000 руб., запасов балансовой стоимостью 6 761 000 руб., дебиторской задолженности балансовой стоимостью 10 396 000 рублей. При этом, судом отмечено, что информация о выбытии вышеуказанных активов не была раскрыта ФИО2 В отсутствие документов, обосновывающих выбытие активов должника, формирование конкурсной массы оказалось затруднительным, в связи с чем требования кредиторов не были погашены в полном объеме. Конкурсным управляющим были приняты меры по получению вышеуказанных документов, что подтверждается определением Арбитражного суда Пермского края от 16 августа 2018 года по делу № об удовлетворении ходатайства конкурсного управляющего об истребовании у ФИО2 документов и ценностей ООО «ПТГ+». Однако документы арбитражному управляющему должника не были переданы, определение Арбитражного суда Пермского края от 16 августа 2018 года
о наличии правовых оснований для удовлетворения иска МИФНС России № 2 по Волгоградской области, признании оспариваемой сделки недействительной, применении последствий ее недействительности в части возврата имущества продавцу. Оснований не согласиться с выводами суда первой инстанции в указанной части у судебной коллегии не имеется, поскольку выводы основаны на нормах материального права и установленных по делу обстоятельствах. Соглашаясь с выводами суда первой инстанции, судебная коллегия исходит из того, что в результате отчуждения имущества ФИО1, произошло незаконное выбытие активов , повлекшее невозможность погашения требований налогового органа, что является злоупотреблением правом, поскольку участники сделки действовали в обход закона и преследовали противоправную цель - избежать обращения взыскания на принадлежащее имущество в пользу его кредитора, а потому сделка по отчуждению объекта недвижимости, заключенная между ФИО1 и ФИО2 является ничтожной сделкой на основании статей 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации. Кроме того, судебная коллегия учитывает то обстоятельство, что сделка совершена лишь для вида, без намерения создать ей
