Недействительность сделки при отсутствии согласия супруга - гражданское законодательство и судебные прецеденты

30 июля 2009 г. выполнена не ею, а другим лицом (л.д. 66-72). Удовлетворяя заявленный иск, суд первой инстанции, сославшись на положения пункта 3 статьи 35 Семейного кодекса Российской Федерации, пришел к выводу о недействительности оспариваемой сделки, поскольку ФИО2 распорядился общим имуществом супругов в отсутствие на это согласия ФИО1, которая о нарушении своих прав узнала в 2018 году. Отменяя решение суда первой инстанции об удовлетворении заявленных ФИО1 требований и принимая по делу новое решение об отказе в иске, суд апелляционной инстанции, исходя из положений, содержащихся в пункте 3 статьи 253 Гражданского кодекса Российской Федерации, указал на то, что каких-либо оснований считать, что банку при заключении договора ипотеки было известно о том, что подпись ФИО1 в представленном ее супругом ФИО2 нотариально заверенном документе является поддельной, не имелось и приведенные истцом доводы не могли служить основанием для признания оспариваемого договора недействительным, оставив при этом без внимания и какой-либо правовой оценки как доводы заявителя

не связанные с недействительностью сделки. В соответствии со ст. 166 ГК РФ требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе. Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия. Заявляя требования о признании недействительной вышеуказанной сделки, ФИО2 ссылается на наличие заключенного между ней и ее супругом ФИО4 брачного договора от 11.06.2009, зарегистрированного в реестре нотариуса за № 3417-Д (том 2 л.д. 24), и действовавшего как на момент учреждения ООО «Рент-Инвест», участником которого с долей 17% являлся ФИО4, так и на момент совершения последним сделки дарения данной доли ФИО1, отсутствие ее согласия на совершение оспариваемой сделки и причинение данной сделкой ФИО2 неблагоприятных последствий в виде лишения имущественных прав на спорную долю. Как следует из п. 2 брачного договора от 11.06.2009, два принадлежащих супругам оригинала которых представлены

применить последствия ее недействительности – обязать ФИО3 возвратить Де Д.М. и Де ЭА. 651 обыкновенную акцию ОАО «Барнаулводавтоматика», обязать Де Д.М. возвратить ФИО3 покупную цену акций в размере 6 510 000 руб. В отзыве на иск ответчик (ФИО3) с исковыми требованиями не согласна, считает, что законом установлена презумпция согласия другого супруга на совершение сделки по распоряжению общим имуществом. Наличие письменного согласия второго супруга на совершение спорной сделки не требуется. Доказательств того, что истец уведомила покупателя о своем несогласии на совершение сделки, не имеется, что является основанием для отказа в иске. Кроме того, сделка является оспоримой. Истцом пропущен срок исковой давности на оспаривание договора купли-продажи. В отзыве на иск ответчик (Де Д.М.) с иском не согласен, указав, что финансовые вопросы в семье всегда решал самостоятельно, обсуждения вопроса о продаже акций с супругой не получилось, письменного согласия на совершение подобной сделки законом не требуется, отсутствие письменного согласия супруги на совершение сделки

перешла, однако ФИО1 в пользу ФИО5 произведена уплата денежных средств, составляющих стоимость спорной части доли в размере 137500 руб., путем внесения в депозит нотариуса города Ижевска Удмуртской Республики ФИО6 за реестровым номером 18/86-н/18-2020-4-207 от 25.09.2020 (л. д. 15 т.1), что свидетельствует об исполнении обязательства (п. 2 ст. 327 ГК РФ), суд первой инстанции правомерно применил одностороннюю реституцию в качестве последствий недействительности указанной сделки, в виде возврата денежных средств в размере 137500 руб. Позиция ФИО1 о том, что наличие зарегистрированного брака между ФИО5 и ФИО3 и отсутствие нотариального согласия супруги на совершение сделки не является основанием для признания договора купли-продажи доли в уставном капитале общества недействительным, а его нотариальный акцепт о приобретении доли в уставном капитале общества в размере 1% на основании нотариальной оферты ФИО3 является заключением договора, в котором выражена воля на передачу доли, основана на неверном толковании норм материального права. В отсутствие оснований для признания спорной сделки действительной

представлено не было. Суд полагает, что основания для признания недействительными вышеуказанных договоров по мотивам и основаниям, предусмотренным ст.ст. 168, 169, 179 п.2 ГК РФ, как на то ссылается истец, и применения последствия их недействительности, отсутствуют и материалами дела не подтверждаются. Истец, обосновывая свои требования, ссылается на то, что она считает совершенные сделки недействительными, поскольку своего согласия, как требует ч.2 ст. 35 СК РФ, на продажу автомобиля она не давала. Однако суд не принимает во внимание данный довод как основание для удовлетворения заявленных истцом требований, поскольку истцом не представлено достаточных и достоверных доказательств, подтверждающих, что первоначальный покупатель автомобиля ФИО5, равно как и последующие покупатели автомобиля Нам Б.И. и ФИО2, а также ИП ФИО4, знали об отсутствии согласия супруга продавца по договору от ... - ФИО1 на совершении сделок по отчуждению спорного имущества. Суд учитывает, что в соответствии с п. 2 ст. 35 Семейного кодекса РФ, при совершении одним из супругов сделки

такого лица или иных лиц, указанных в законе. Законом или в предусмотренных им случаях соглашением с лицом, согласие которого необходимо на совершение сделки, могут быть установлены иные последствия отсутствия необходимого согласия на совершение сделки, чем ее недействительность. Поскольку законом не установлено иное, оспоримая сделка, совершенная без необходимого в силу закона согласия третьего лица, органа юридического лица или государственного органа либо органа местного самоуправления, может быть признана недействительной, если доказано, что другая сторона сделки знала или должна была знать об отсутствии на момент совершения сделки необходимого согласия такого лица или такого органа. Из материалов дела следует, что с /__/ по /__/ ФИО2 и ФИО4 состояли в зарегистрированном браке. Владение, пользование и распоряжение общим имуществом супругов ФИО4 и ФИО2 до расторжения брака определялось положениями ст. 35 Семейного кодекса Российской Федерации. После расторжения брака бывшие супруги ФИО4 и ФИО2 приобрели статус участников совместной собственности, регламентация которой осуществляется положениями Гражданского кодекса Российской Федерации. Согласно

с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения (ст. 167 Гражданского кодекса Российской Федерации). Как верно установлено судом первой инстанции, продавец ФИО3, состоящий на дату заключения оспариваемой сделки от ДД.ММ.ГГГГ в зарегистрированном браке с ФИО1, представил нотариусу заявление об отсутствии у него супруги, которая имела бы право на общее имущество супругов. В свою очередь, нотариус в отсутствие какой-либо возможности проверить достоверность сведений, изложенных в заявлении ФИО3, удостоверил его заявление от ДД.ММ.ГГГГ, а затем и сам договор купли-продажи недвижимости от ДД.ММ.ГГГГ (с учетом наличия указанного заявления). Судебная коллегия полагает, что при разрешении настоящего спора по существу суд первой инстанции обоснованно принял во внимание положения ч. 2 ст. 253 Гражданского кодекса Российской Федерации, в соответствии с которыми распоряжение имуществом, находящимся в совместной собственности, осуществляется по согласию всех участников, которое предполагается независимо от того, кем из участников совершается сделка по распоряжению имуществом. Аналогичная норма в отношении общего имущества супругов содержится в