Федерации о заключении и толковании договора», пункте 37 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.04.2019 № 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации», и исходили из доказанности исполнения обществом своих обязательств в отсутствие доказательств своевременного внесения предпринимателем лицензионных платежей по договору, обоснованно признанному судом заключенным. Исследовав и оценив в совокупности и взаимной связи представленные в дело доказательства по правилам главы 7 АПК РФ, суды установили факт осуществления ответчиком деятельности по оказанию парикмахерских услуг с использованием товарного знака истца на условиях, согласованных сторонами лицензионного договора. Изложенные в настоящей жалобе доводы не опровергают выводы судов и по существу направлены на переоценку доказательств и установленных судами обстоятельств дела. Между тем несогласие заявителя с выводами судебных инстанций, основанными на установленных фактических обстоятельствах дела и оценке доказательств, не свидетельствует о неправильном применении судами норм материального и процессуального права, повлиявшем на исход дела. Существенных нарушений норм материального и процессуального права, повлиявших на
наименование помещений: холл (12,8 кв.м), кабинет (7,2 кв.м), парикмахерский зал (28,2 кв.м), подсобное помещение (7,7 кв.м), бытовка (2,9 кв.м), кабинет (2,1 кв.м), санузел (1,6 кв.м). Исследовав указанные документы технического учета объекта недвижимости суд пришел к выводу о том, что более 45% от общей площади { принадлежащего ФИО1 помещения используется под оказание ; бытовых услуг (парикмахерская). ; При этом он учел положения Правил бытового обслуживания в Российской Федерации, утвержденных Постановлением Правительства Российской Федерации от 15 августа 1997 года № 1025, в соответствии с которыми правоотношения в сфере бытового обслуживания направлены на выполнение лицом, осуществляющим предпринимательскую деятельность, работы и (или) оказание услуг , предназначенных для удовлетворения бытовых или личных потребностей и иных нужд гражданина, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности. Кроме того, суд первой инстанции, вопреки доводам административного истца, правильно пришел к выводу о том, что в силу положений пунктов 4-6 Порядка определения вида фактического использования зданий (строений, сооружений) и помещений для
из муниципального бюджета гранта, ИП ФИО1 представил бизнес-проект «Открытие парикмахерской». Однако из материалов дела следует, и заявителем не оспаривается, что парикмахерская в пос. Красный Текстильщик была организована его отцом – ФИО3. Так, 07.04.2010 ФИО3 зарегистрирован в качестве индивидуального предпринимателя с основным видом деятельности «предоставление услуг парикмахерскими и салонами красоты». Согласно бизнес-плану ФИО3, представленному в 2010 году в государственное учреждение «Центр занятости населения Саратовского района» для получения финансовой помощи в целях содействия самозанятости безработного, оказание парикмахерских услуг происходило в помещении, находящемся в собственности и расположенном по адресу: <...>. Указанное нежилое помещение передано заявителю после прекращения деятельности отца в качестве индивидуального предпринимателя на основании договора безвозмездного пользования нежилым имуществом от 01.09.2014 № 1 30.06.2014 ФИО3 прекратил свою деятельность в качестве индивидуального предпринимателя. В тот же день его сын – ФИО1 был зарегистрирован в качестве индивидуального предпринимателя. Кассационная жалоба возражений относительно выводов судов в данной части не содержит. В связи с этим
оформленные ею в статусе индивидуального предпринимателя (листы дела 56-59). Суд первой инстанции верно посчитал, что такие документы в отсутствие платежных документов не подтверждают факт расходования именно денежных средств, полученных от кредитора. Материалы дела не содержат сведений о ведении ФИО5 раздельного учета доходов и расходов по предпринимательской деятельности и для личных нужд. Суд обоснованно принял во внимание, что согласно выписке из Единого государственного реестра индивидуальных предпринимателей от 04.02.2020 единственным видом деятельности, осуществлявшимся ФИО5, является оказание парикмахерских услуг и торговля розничная косметическими товарами (лист дела 109). Каких-либо документов, что ФИО5 реально занималась (или могла заниматься) предпринимательской деятельностью в качестве застройщика жилых домов, то есть осуществлять строительство жилых домов с последующей их передачей иным лицам в материалах дела не имеется. Денежные средства, полученные в заем от кредитора, направлены на строительство объектов, которые впоследствии были зарегистрированы за должником в период брака с ФИО3, то есть являлись общим имуществом супругов. Более того, часть квартир,
о возврате денежных средств в сумме, перечисленной ФИО1 в пользу кредитора. Соответствующее требование не было заявлено и в рамках настоящего дела о банкротстве. Вопреки доводу кассационной жалобы, суды исследовали и оценили пояснения супруга должника о том, что заемные денежные средства были потрачены не на нужды семьи, а в предпринимательских целях – на строительство домов. На дату возникновения заемного обязательства ФИО5 являлась индивидуальным предпринимателем. Согласно сведениям из ЕГРИП единственным видом деятельности, осуществлявшимся ФИО5, было оказание парикмахерских услуг и торговля розничная косметическими товарами. Как верно указал суд первой инстанции, доказательства того, что ФИО5 реально и непосредственно осуществляла (или могла осуществлять) предпринимательскую деятельность в качестве застройщика жилых домов, то есть осуществлять строительство жилых домов с последующей их передачей иным лицам (в том числе, наличие соответствующих лицензий, сертификатов, разрешений, наличие ресурсов для строительства – техники, оборудования, материалов; уплату налогов от соответствующей деятельности) в материалах дела не имеется. Не представлены такие доказательства и на
ответственность за непредставление юридическим лицом или индивидуальным предпринимателем уведомления о начале осуществления предпринимательской деятельности в случае, если представление такого уведомления является обязательным. Ответственность за невыполнение предусмотренной указанными правовыми актами обязанности к установленному сроку, свидетельствует о том, что данное административное правонарушение не является длящимся. Срок давности за правонарушение предусмотренное ч.1 ст.19.7.5-1 КоАП РФ, в соответствии с ч.1 ст.4.5 КоАП РФ составляет 3 месяца с момента наступления указанного срока. Согласно пояснениям ФИО2, предпринимательской деятельностью - оказание парикмахерских услуг , она занимается с 01.09.2010г. Каких либо доказательств опровергающих указанные доводы, а также содержащих иную дату начала осуществления индивидуальным предпринимателем указанного вида деятельности, материалы дела не содержат. При таких обстоятельствах на момент поступления и рассмотрения 09.03.2011г. судом административного материала, срок давности привлечения ИП ФИО2 к административной ответственности истек. Рассматривая поступивший административный материал, судья, установив указанные обстоятельства, обоснованно прекратил производство по делу, руководствуясь п.6 ч.1 ст.24.5 КоАП РФ. Доводы жалобы являются несостоятельными и не
об отложении слушания дела от него не поступило. При таких обстоятельствах считаю возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившегося участника процесса (л.д. 91). Проверив законность и обоснованность определения должностного лица и решения суда в полном объеме в соответствии с частью 3 статьи 30.6 КоАП РФ, исследовав материалы дела, изучив доводы жалобы, прихожу к следующему выводу. Из материалов дела следует, что в Управление Роспотребнадзора по Саратовской области обратился ФИО1 с жалобами на ИП ФИО6, осуществляющую оказание парикмахерских услуг . В жалобе было указано на имевшие место 20 марта 2021 года совершение ИП ФИО6 административного правонарушения, предусмотренного частью 2 статьи 6.3 КоАП РФ. Отказывая в удовлетворении жалобы, судья районного суда исходил из того, что должностное лицо выданным в адрес ИП ФИО6 предостережением пресекло совершение правонарушения, предусмотренного частью 2 статьи 6.3 КоАП РФ, в связи с чем не усмотрело оснований для возбуждения дела об административном правонарушении. С выводом суда первой инстанции следует согласиться.
в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч.1 ст. 8.2 КоАП РФ, и подвергнут административному наказанию в виде штрафа в размере 30 000 (тридцать тысяч) рублей. В жалобе ИП ФИО1 просит об отмене постановления, мотивируя тем, что в протоколе об административном правонарушении и вынесенном постановлении фабула правонарушения не соответствует фабуле, установленной законодателем в ч.1 ст. 8.2 КоАП РФ; согласно выписке из ЕГРИП основным видом деятельности ИП ФИО1 является «розничная торговля табачными изделиями в специализированных магазинах», оказание парикмахерских услуг он не осуществляет. Проверив материалы дела, проанализировав доводы жалобы, прихожу к следующим выводам. Согласно ч. 4 ст. 24.7 Федерального закона от 24 июня 1998 г. N 89-ФЗ "Об отходах производства и потребления" собственники твердых коммунальных отходов обязаны заключить договор на оказание услуг по обращению с твердыми коммунальными отходами с региональным оператором, в зоне деятельности которого образуются твердые коммунальные отходы и находятся места их накопления. Частью 1 ст. 8.2 КоАП РФ предусмотрена административная ответственность
