№ 64 и ее текстуальное выражение совпадают, в связи с чем, норма права должна толковаться буквально, что и сделано судами первой и кассационной инстанций. В силу части 7 статьи 2 Налогового кодекса Российской Федерации все неустранимые сомнения, противоречия и неясности актов законодательства о налогах и сборах толкуются в пользу налогоплательщика. Разъяснения Департамента финансов города Москвы, содержащиеся в письме от 29.01.2014 № 90-01-01-04-04/14, дают расширительное толкование, не соответствующее аутентичному смыслу нормы Закона. При этом системное телеологическое толкование комплекса законодательства Москвы о гаражах-стоянках позволяет сделать вывод о том, что целью установления льготного налогового режима в отношении многоэтажных гаражей-стоянок явилось стимулирование их строительства и использования как в целях хранения автомобильного транспорта, так и парковки, а также как в жилых зонах, так и в районах плотной застройки, где возможность транспортной парковки ограничена (постановление Правительства Москвы от 18.11.2008 № 1049-ПП «О городской программе подготовки к комплексному градостроительному освоению подземного пространства города Москвы на период 2009-2011
обществу в возврате излишне уплаченных таможенных платежей, руководствуясь Решением совета Евразийской экономической комиссии от 16.07.2012 № 45 «Об утверждении единой Товарной номенклатуры внешнеэкономической деятельности Таможенного союза и Единого таможенного тарифа Таможенного союза». Суды верно истолковали и применили нормы действующих международных договоров Российской Федерации, руководствуясь при этом нормами общего права международных договоров (Венской конвенции о праве международных договоров от 23.05.1969, Федерального закона Российской Федерации «О международных договорах Российской Федерации» от 15.07.1995 № 101-ФЗ). Систематическое, историческое, телеологическое толкование норм вышеназванных международных договоров Российской Федерации, заключенных в рамках ВТО и региональной интеграции (ЕврАзЭС, Таможенного союза), не дает оснований для других выводов. Доводы заявителя по сути сводятся не к обоснованию существенных нарушений норм права, что является основанием для пересмотра судебных актов в высшей судебной инстанции государства (статья 291.11 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), а к желанию наличия иного правового регулирования по спорному вопросу. Однако вопросы правового регулирования относятся к компетенции органов правотворчества государств или
обществу в возврате излишне уплаченных таможенных платежей, руководствуясь Решением совета Евразийской экономической комиссии от 16.07.2012 № 54, и не применила нормы международного договора Российской Федерации, устанавливающего более низкий уровень обложения таможенными пошлинами. Суды верно истолковали и применили нормы действующих международных договоров Российской Федерации, руководствуясь при этом нормами общего права международных договоров (Венской конвенции о праве международных договоров от 23.05.1969, Федерального закона Российской Федерации "О международных договорах Российской Федерации" от 15.07.1995 № 101-ФЗ). Систематическое, историческое, телеологическое толкование норм вышеназванных международных договоров Российской Федерации, заключенных в рамках ВТО и региональной интеграции (ЕврАзЭС, Таможенного союза), не дает оснований для других выводов. Указанное судебное правоприменение соответствует также общепризнанному принципу международного права pacta sunt servanda (каждый действующий договор обязателен для его участников и должен ими добросовестно выполняться), закрепленному в статье 26 Венской конвенции от 23.05.1996, с учетом которого сформулирована норма пункта 1 статьи 2 Договора о функционировании. Доводы заявителя по сути сводятся не к обоснованию
к погашению перед требованием об уплате текущих налоговых обязательств; денежные средства, вырученные от реализации залогового имущества, не представляют отдельную налогооблагаемую базу и, как следствие, не подлежат распределению в составе расходов на проведение торгов; обратный подход нарушает право приоритетного удовлетворения требований залогового кредитора. Изменяя принятые по делу судебные акты, Судебная коллегия руководствовалась пунктами 1 и 2 статьи 334, статьей 337 ГК РФ, статьями 134, 138 Закона о банкротстве и исходила из того, что системное и телеологическое толкование пункта 6 статьи 138 Закона о банкротстве позволяет применить правовой режим, установленный этой нормой, к обязательствам должника по уплате имущественных налогов, начисленных на залоговое имущество за период нахождения должника в банкротных процедурах. Судебная коллегия указала на то, что противоположный подход, занятый судами, ведет к дисбалансу в объеме прав кредиторов, поскольку имущественная выгода от продажи предмета залога будет предоставляться одному члену названного сообщества - залоговому кредитору, а расходы, непосредственно связанные с этим же имуществом (в
принципа обособленности процедуры, касающийся судьбы залогового имущества, что подразумевает погашение за счет ценности этого имущества обязательств перед залоговым кредитором за минусом всевозможных издержек, связанных собственно с этим имуществом. В условиях ограниченных возможностей должника-банкрота по удовлетворению всех предъявленных к нему денежных требований такой подход позволяет в определенной степени соблюсти баланс интересов лиц, участвующих в деле о банкротстве должника, и реализовать принцип соразмерного удовлетворения требований кредиторов при соблюдении прав залогового кредитора. Исходя из изложенного, системное и телеологическое толкование пункта 6 статьи 138 Закона о банкротстве приводит к выводу о необходимости применения правового режима, установленного данной нормой, к обязательствам должника по уплате имущественных налогов, начисленных на залоговое имущество за период нахождения должника в банкротных процедурах. Противоположный подход ведет к дисбалансу в объеме прав кредиторов, поскольку имущественная выгода от продажи предмета залога будет предоставляться одному члену названного сообщества – залоговому кредитору, и расходы, непосредственно связанные с этим же имуществом (в данном случае текущие обязательства
5 статьи 213.27 Закона о банкротстве. Указанные правовые позиции изложены в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 10.10.2019 № 304-ЭС19-9053 по делу № А45-25794/2016. Вместе с тем приоритет удовлетворения требований залогового кредитора реализован в банкротстве на принципе обособленности процедуры, касающийся судьбы залогового имущества, что подразумевает погашение за счет ценности этого имущества обязательств перед залоговым кредитором за минусом всевозможных издержек, связанных собственно с этим имуществом. Исходя из изложенного системное и телеологическое толкование пункта 6 статьи 138 Закона о банкротстве приводит к выводу о необходимости применения правового режима, установленного данной нормой, к обязательствам должника по уплате имущественных налогов, начисленных на залоговое имущество за период нахождения должника в банкротных процедурах. Противоположный подход ведет к дисбалансу в объеме прав кредиторов, поскольку имущественная выгода от продажи предмета залога будет предоставляться одному члену названного сообщества - залоговому кредитору, и расходы, непосредственно связанные с этим же имуществом (в данном случае текущие обязательства
удовлетворения требований кредиторовпри соблюдении прав залогового кредитора. Указанная правовая позиция заключается в том, что если залоговое имущество создает определенное финансовое бремя, в том числе связанное с уплатой налогов,то данное бремя должно компенсироваться за счет денежных средств, полученныхот реализации данного имущества. В противном случае, приоритет будет отдаваться интересам залогового кредитора, получившего максимальную выручку, в то времякак бремя текущих расходов, связанных с залоговым имуществом, будут нести незалоговые кредиторы, что представляется несправедливым. Исходя из изложенного, системное и телеологическое толкование пункта 6статьи 138 Закона о банкротстве позволяет прийти к выводу о необходимости применения правового режима, установленного данной нормой, к обязательствам должника по уплате налогов, начисленных на залоговое имущество за период нахождения должникав банкротных процедурах, поэтому разъяснения, изложенные в определении Верховного Суда Российской Федерации от 08.04.2021 по делу № 305-ЭС20-20287 по данному вопросу, обоснованно применены судами при разрешении настоящего спора. Суды первой и апелляционной инстанций установив, что в настоящее время высшей судебной инстанцией сформирована судебная
пункте 4 договора описана характеристика помещения, подлежащего передаче истцу, при этом из описания жилого помещения невозможно определить конкретный объект, подлежащий передаче истцу в том числе в объекте незавершенного строительства. Кроме того, указанный в данном пункте срок эксплуатации, ограниченный пятью годами свидетельствует о том, что на момент приобретения обществом для истца жилого помещения оно уже должно быть введено в эксплуатацию. Более того, в пункте 5 договора обязательства исполнителя характеризованы как «оказание услуг». Ни буквальное, ни телеологическое толкование условий договора в совокупности с иными представленными в материалы дела документами не позволяют суду сделать вывод о том, что спорный договор направлен на возникновение у ФИО1 права собственности на жилое помещение в многоквартирном доме, расположенном на территории <адрес>, который на момент привлечения таких денежных средств не введен в эксплуатацию в порядке, установленном законодательством о градостроительной деятельности. Каких-либо сведений о том, что на момент подписания вышеназванного договора обществом осуществлялось строительство многоквартирного дома с жилыми помещениями,
принципе обособленности процедуры, касающийся судьбы залогового имущества, что подразумевает погашение за счет ценности этого имущества обязательств перед залоговым кредитором за минусом всевозможных издержек, связанных собственно с этим имуществом. В условиях ограниченных возможностей должника-банкрота по удовлетворению всех предъявленных к нему денежных требований такой подход позволяет в определенной степени соблюсти баланс интересов лиц, участвующих в деле о банкротстве должника, и реализовать принцип соразмерного удовлетворения требований кредиторов при соблюдении прав залогового кредитора. Исходя из изложенного системное и телеологическое толкование пункта 6 статьи 138 Закона о банкротстве приводит к выводу о необходимости применения правового режима, установленного данной нормой, к обязательствам должника по уплате имущественных налогов, начисленных на залоговое имущество за период нахождения должника в банкротных процедурах. Противоположный подход, занятый судами, ведет к дисбалансу в объеме прав кредиторов, поскольку имущественная выгода от продажи предмета залога будет предоставляться одному члену названного сообщества - залоговому кредитору, и расходы, непосредственно связанные с этим же имуществом (в данном случае
города ответа. Данные доводы административного ответчика являютсянесостоятельными, поскольку основаны на ошибочном толковании закона. Так, ссылаясь на имеющуюся переписку с кооперативом (1)администрация фактически оспаривает законность принятого ею решения,связанного с отсутствием у кооператива необходимых документов:«Несмотря на заблаговременное обращение с заявлением о продлениидоговора аренды на новый срок администрация Каспийска письмом от04.10.2019г. № и № сообщила об отказе вудовлетворении данного заявления, т.к. не может испрашиваемыйземельный участок предоставить без проведения торгов и документа,подтверждающего наличие объекта незавершенного строительства». Историческое и телеологическое толкование администрацией(10ААС) и 21 с 1.3 Федерального закона «О введении в действие Земельногокодекса Российской Федерации» не основано на содержании данного закона,в п.21 которого указано: «В случае, если объект незавершенногостроительства расположен на земельном участке, находящемся вгосударственной или муниципальной собственности, и право собственностина указанный объект зарегистрировано до ДД.ММ.ГГГГ или такойземельный участок предоставлен до ДД.ММ.ГГГГ в аренду, собственникуказанного объект имеет право приобрести такой земельный участок варенду сроком на три года однократно для завершения его строительства безпроведения торгов в
9 ст. 7 Закона № в данном случае ошибочно вменено Банку административным органом, поскольку рассылка сообщений должнику осуществлялась не с телефонного номера, который в силу данной нормы запрещено скрывать, а с помощью идентификатора, который принадлежит Банку. Альфанумерическое наименование «ФИО18» выделено банку на основании договора с оператором связи, что не оспаривается и подтверждено материалами административного производства. Как следует из оспариваемого постановления, каждое СМС и PUSH - сообщение содержит номер контактного телефона для обратной связи 88001004696. Телеологическое толкование положений ч. 9 ст. 7 Закона № позволяет утверждать, что запреты установленные данной нормой направлены о обеспечение Должнику права совершить именно обратную телефонную связь для целей уточнений или иной передачи информации Кредитору. Поскольку альфанумерический абонентский номер «Sovkombank» является выделенным именно Банку, а также присутствует контактный номер для обратной связи, то событие преодоления запретов, установленных ч.9 ст.7 Закона № - отсутствует. Мнение административного органа основано на неверном понимании и истолковании положений Закона. Также, ошибочным является
