прав и законных интересов заявителя в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности. Между тем таких оснований по результатам изучения судебных актов и доводов кассационной жалобы не установлено. Разрешая спор и отменяя судебные акты судов первой и апелляционной инстанций, суд округа руководствовался положениями Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» о субсидиарной ответственности (в применимой редакции) и исходил из того, что судами не дана оценка доводам истца о наличии у ФИО1 возможности осуществлять фактический контроль над должником в период совершения действий, приведших к невозможности погашения требований кредиторов. При таких условиях для исправления допущенных нарушений суд округа направил спор на новое рассмотрение. При новом рассмотрении заявитель не лишен возможности приводить доводы и представлять доказательства в обоснование своей позиции по спору. При этом вопреки его доводам суд округа не предрешил исход спора и, как правильно указано в жалобе, наличие статуса контролирующего лица само по себе не свидетельствует о наличии оснований для
установлено. Разрешая спор в обжалуемой части, суды, руководствуясь статьями 15, 53 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьей 129 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», разъяснениями, приведенными в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица», пришли к правильным выводам о том, что размер убытков за допущенные ФИО2 нарушения не должен превышать размер требований реестровых кредиторов, верно установив фактический контроль за деятельностью правопредшественника должника только со стороны указанного лица, являвшегося его финансовым директором и обладавшим в отличие от номинального участника ФИО3 правом первой подписи документов. Выводы судов соответствуют нормам права, оснований для переоценки этих выводов не имеется. Нарушений норм материального права, а также норм процессуального права, влекущих за собой безусловную отмену указанных судебных актов, судами не допущено. Приводимые заявителем в жалобе доводы являлись предметом изучения судов, получили надлежащую правовую оценку, отклонены как несостоятельные с
руководствовался статьей 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», разъяснениями, изложенными в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», и исходил из доказанности совокупности обстоятельств, необходимых для признания спорных сделок недействительными. В частности, суд установил, что спорные сделки представляют собой единую цепочку сделок по выводу активов должника в пользу аффилированного лица, в результате которых фактический контроль над спорным имуществом остался за бывшим руководителем должника. С выводами суда апелляционной инстанции согласился окружной суд. Оснований, по которым возможно не согласиться с выводами судов, не установлено. Доводы, которые бы свидетельствовали о наличии в обжалуемых судебных актах существенных нарушений норм права, повлиявших на исход дела, не приведены, в связи с чем основания для передачи жалобы для рассмотрения в судебном заседании отсутствуют. Руководствуясь статьей 291.6, 291.8 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, определил: отказать в передаче
заявителя в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности. Между тем таких оснований по результатам изучения судебных актов и доводов кассационной жалобы не установлено. Разрешая спор, суды руководствовались положениями статей 61.1, 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», статей 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации и исходили из того, что цепочка оспариваемых сделок являлась фиктивной, была направлена на формальный вывод имущества из конкурсной массы должника, несмотря на то, что он сохранял фактический контроль над этим имуществом и имел право им распоряжаться. При таких условиях суды удовлетворили заявленные требования. Доводы заявителя кассационной жалобы выводы судов не опровергают и не свидетельствуют о наличии оснований для передачи жалобы на рассмотрение в судебном заседании. На основании изложенного и руководствуясь статьями 291.6, 291.8 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, определил: отказать в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации. Судья Верховного Суда И.А.
вступившим в законную силу судебным актом. При этом с учетом разъяснений, изложенных в Обзоре судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденном 29.01.2020, суды указали на неподтвержденность обстоятельств, указывающих на необходимость субординации спорных требований. Суд округа поддержал выводы суда первой инстанции в части отсутствия оснований для понижения в очередности требований ФИО1, отметив, что не установлены убедительные свидетельства того, что кредитор являлся лицом, осуществляющим фактический контроль за деятельностью должника и имел возможность оказывать влияние на принятые им решения. При установленных судами фактических обстоятельствах дела доводы кассационной жалобы не свидетельствуют о допущенных судом первой инстанции и судом округа нарушениях норм права, которые бы служили достаточным основанием в силу части 1 статьи 291.11 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации к отмене или изменению обжалованных судебных актов в порядке кассационного судопроизводства. Руководствуясь статьями 291.6, 291.8 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, определил: отказать в передаче
ФИО8 – ФИО11 (дело №А41-93067/2015). Определением Арбитражного суда Свердловской области от 03.08.2017 заявление конкурсного управляющего ФИО7 удовлетворено частично. Солидарно с ФИО4, ФИО8, ФИО12 в пользу должника взысканы денежные средства в размере 10 091 601 руб. 86 коп. В удовлетворении остальной части требования отказано. ФИО1, ФИО4, не согласившись с вынесенным определением, обратились с апелляционными жалобами. ФИО1 в своей апелляционной жалобе просит определение отменить. В обоснование апелляционной жалобы указывает, что вывод о том, что ФИО14 осуществлялся фактический контроль за финансово-хозяйственной деятельностью должника, не подтвержден; в связи с тем, что ФИО14 не имела возможности оказывать влияние на исполнение должником обязательств перед банком, ФИО14 было подано заявление о выходе из состава участников должника; подписание договора поручения между физическими лицами не может являться основанием для признания ФИО14 контролирующим должника лицом; суд не указал, какие действия ФИО15 привели к банкротству должника; присутствие ФИО14 в составе участников было формальным, размер доли – 50% не позволял оказывать влияние
в последующем договор, а для фиксации текущего состояния организации 10.09.2015 в момент прекращения ФИО3 полномочий ей были предоставлены оборотно-сальдовые ведомости, которые ФИО3 подписала совместно с ФИО1 Вопреки достигнутым договоренностям, несмотря на фактическое прекращение полномочий ФИО3, ФИО1 на протяжении длительного времени уклонялся от урегулирования вопроса о снятии ее с должности директора и получения заявлений на увольнение; даже после фактического получения такого заявления 06.07.2016 не предпринял мер по прекращению у ФИО3 статуса руководителя ООО «Прайм Эдвайс». Фактический контроль над обществом со стороны ФИО1 подтверждается следующими обстоятельствами. Обязанности по ведению бухгалтерского учета в отношении должника и иных компаний, входящих в группу компаний, исполнялись ООО Консалтинговая компания «Альтера Лайн» (ИНН <***>, ОГРН <***>) и непосредственно директором указанной организации ФИО10, которая также являлась директором должника в период с 05.11.2013 по 22.06.2015, а также ФИО12, ФИО13, что подтверждается текстовой расшифровкой аудиопротокола из дела № А60-55182/2017. Кроме того, указанное подтверждается в частности совпадением IP-адресов, с которых производилась
участником которого являлся ФИО8, а с 25.11.2009 по настоящее время является участником ООО «Авангардстрой» (35%), другим участником которого в период с 25.11.2009 по 03.05.2017 также являлся ФИО8 (25%), а с 04.05.2017 является брат ФИО8 – ФИО9 В свою очередь, ФИО8 в период с 16.11.2015 по 05.06.2016 являлся участником должника (50%), а в последующем уступил свою долю бывшей супруге ФИО8 Суды указали, что ФИО8, произведя отчуждение долей в пользу аффилированных к нему лиц, не утратил фактический контроль над организациями. Вместе с тем суды не учли следующее. Суды неполно исследовали довод ФИО3 о том, что он не является аффилированным лицом с должником, а является аффилированным лицом с ФИО8, который не входит в одну группу лиц с должником. При этом ФИО3 указывал на то, что 20.05.2016 ФИО8 и его супругой ФИО8 заключен брачный договор, в результате чего с 27.05.2016 доля в уставном капитале должника принадлежит только ФИО8. Кроме того, 23.10.2017 брак между супругами
арбитражный суд с настоящим заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника контролирующих должника лиц, ФИО1 в отношении ФИО2 ссылался на его бездействие по неисполнению обязанности по передаче документов бухгалтерского учета конкурсному управляющему, поскольку ФИО2 как учредитель должника обязан обеспечить сохранность первичных учетных документов должника и в кратчайшие сроки передать их конкурсному управляющему, совершить активные действия по передаче конкурсному управляющему бухгалтерской документации должника, а в отношении ФИО3 - на то, что он осуществлял фактический контроль за деятельностью должника в рамках реализации своего преступного умысла, направленного на хищение денежных средств у третьих лиц. Возражая против удовлетворения заявленных требований, ФИО2 ссылался на то, что мошеннические действия в рамках деятельности должника осуществлял только ФИО3, в то время как ФИО2, зная о номинальности своего статуса, не знал о том, что должник создан в мошеннических целях, формальное подписание им как руководителем акта приема-передачи документов следователю само по себе не свидетельствует о наличии у него
№ Д-002 на сумму 13 400 000 руб., что повлекло необратимое убыточное состояние должника, при котором стали невозможны расчеты с кредиторами, суд первой инстанции, с которым согласился апелляционный суд, пришел к выводу о наступлении объективного банкротства должника вследствие совершения ФИО1 и ФИО5 недобросовестных и неразумных действий по выводу активов общества и наличии оснований для привлечения указанных контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по основаниям статьи 61.11 Закона о банкротстве. При этом приняв во внимание фактический контроль в принятии основных значимых решений со стороны ФИО1 и ФИО5, которые довели ООО «Дисконт» до необратимого кризисного состояния, суды не усмотрели вины в действиях руководителя и участника ФИО9 и наличие оснований для выводов о том, что ее воля и возможности опосредовали возникновение банкротства общества или оказывали влияние на принятие существенных деловых решений относительно должника (вывод активов, необходимых для его деятельности). По аналогичным мотивам, с учетом номинального характера участия в ООО «Дисконт» ФИО6, и принятия
суда г. Улан-Удэ Республики Бурятия от 22 ноября 2021 г., апелляционного определения судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда Республики Бурятия от 31 мая 2023 г. В обоснование доводов кассационной жалобы заявитель полагает необоснованными выводы судов о том, что при возврате товаров с территории Монголии изменилась их количественная характеристика, что свидетельствует о правомерности принятого ФИО1 решения об отказе в выпуске товаров ООО «Технология Плюс». Между тем, материалами служебной проверки установлено, что при экспорте товаров фактический контроль таможенным органом не производился, взвешивание товара не осуществлялось, в связи с чем, идентификация ввезенного обратно на территорию Евразийского экономического союза товара осуществлялась исходя из документов и сведений, представленных при декларировании. Кроме того, установлено, что количественные характеристики товаров «ячмень семенной» и «овес семенной» по таможенной декларации соответствовали общему весу этих товаров, количество мест товаров не пересчитывалось. Таким образом, количество декларируемого товара осталось неизмененным и то количество, которое прибыло на территорию Евразийского экономического союза при его
исполнялся, условие в договоре о произведенном покупателем полном расчете до подписания договора указали для целей совершения государственной регистрации права собственности покупателя, в действительности денежные средства в размере 1 000 000 руб. Д. А. не передавались в связи с их отсутствием у Д., передача квартиры А. Д. не производилась, она осталась во владении и пользовании продавца А., которая проживает по настоящее время в указанной квартире, сохраняет регистрацию по месту жительства, несет бремя ее содержания, сохраняя фактический контроль над спорной квартирой. Регистрация Д. в квартире с ДД.ММ.ГГГГ носит формальный характер, попыток к вселению Д. не предпринимал. Поскольку исполнения этого договора не было, суд пришел к выводу о том, что течение срока исковой давности, предусмотренного пунктом 1 статьи 181 ГК РФ, не начиналось, в связи с чем срок исковой давности не истек. Данные выводы суда соответствуют обстоятельствам дела и основаны на правильном применении норм материального права. В соответствии с п. 1 ст. 170
проведена проверка исполнения требований законодательства при управлении государственным имуществом, создании, развитии и обеспечении деятельности многостороннего автомобильного пункта пропуска через государственную границу Российской Федерации «Казанское» (МАПП «Казанское»). В ходе проверки установлено, что в вышеуказанном пункте пропуска осуществляется пограничный контроль. При этом, имущество данного пункта пропуска закреплено за ФГКУ Росгранстрой и органами пограничного контроля, за исключением «Весов для комплексного взвешивания». Данное весовое оборудование находится на балансе Тюменской таможни. Тюменская таможня данным весовым оборудованием не пользуется и фактический контроль за ним не осуществляет, поскольку с 01.07.2011 года на государственной границе Российской Федерации с Республикой Казахстан отменен таможенный контроль и таможенный пост МАПП «Казанское» ликвидирован. По состоянию на 01.07.2011 года вышеуказанное весовое оборудование являлось объектом незавершенного строительства, которое строилось в рамках Федеральной целевой программы «Государственная граница Российской Федерации 2003-2010 годы». В настоящее время «Весы автомобильные электронные », расположенные по адресу: <адрес> введены в эксплуатацию, на них оформлено свидетельство о государственной регистрации права собственности Российской
