действий по пп. "а, в, г" ч. 2 ст. 126 УК РФ, поскольку, действуя в составе группы лиц, договорившихся между собой, он не только лично наносил потерпевшему удары руками и ногами, в том числе по голове, но и разделял нанесение ударов другими лицами, в том числе кочергой и лопатой. Таким образом, оснований полагать необоснованной квалификацию совершенных ФИО1 действий в отношении С. по пп."а, в, г" ч. 2 ст. 126 и пп. "в, ж" ч. 2 ст. 105 УК РФ не имеется. Выводы суда, основанные на вердикте коллегии присяжных заседателей, о признании ФИО1 виновным в краже кабеля, принадлежащего ООО "<...>", а также о квалификации этих действий по п. "а" ч. 2 ст. 158 УК РФ осужденным и его защитником не оспариваются и сомнений в своей законности не вызывают. Наказание ФИО1 назначено в соответствии с требованиями закона, с учетом характера и степени общественной опасности совершенных им преступлений, всех обстоятельств дела, данных
приведенным в приговоре доказательствам - показаниям Пронько, Панькина, Большакова, Шульгинова, Акбулатова, иным письменным доказательствам, указанным в приговоре, дана надлежащая оценка в соответствии с требованиями ст.88 УПК РФ. Нарушений уголовно-процессуального закона при исследовании и оценке доказательств не допущено. Все обстоятельства, подлежащие доказыванию согласно ст.73 УПК РФ, судом установлены. Действия осужденного Шульгинова квалифицированы правильно, исходя из установленных судом фактических обстоятельств уголовного дела. Оснований для иной квалификации действий осужденного, как об этом ставится вопрос в кассационной жалобе, не имеется. Судом достоверно установлено, что Шульгинов является организатором покушения на кражу , поскольку осуществил активные действия, которые качественно отличались от действий пособника либо подстрекателя. Шульгин нашел исполнителя преступления, Пронько, имеющего криминальный опыт и нуждающегося в средствах, описал ему в телефонном разговоре предмет хищения, сообщил распорядок дня потерпевших, посредством мессенджера передал ему схему проезда к жилищу потерпевших, указав на отличительные признаки дома, выполнил другие действия, необходимые и достаточные для того, чтобы у другого лица возникло
силу. В соответствии с ч.1 ст.40115 УПК РФ, основаниями отмены или изменения приговора, определения или постановления суда при рассмотрении уголовного дела в кассационном порядке являются существенные нарушения уголовного и (или) уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела. К существенным нарушениям уголовного закона относится, в частности, неправильное его применение судом при квалификации действий виновного и назначении ему наказания. Такие нарушения закона по настоящему делу допущены президиумом Кировского областного суда. Так, принимая решение о необходимости изменения в отношении ФИО1 приговора путем переквалификации его действий с п.«г» ч.З ст. 158 УК РФ на п.«в» ч.2 ст. 158 УК РФ, президиум указал, что квалифицирующий признак кражи - « совершенной с банковского счета» - может иметь место только при хищении безналичных и электронных денежных средств путем их перевода в рамках применяемых форм безналичных расчетов в порядке, регламентированном ст.5 Федерального закона от 27 июня 2011 года № 161-ФЗ «О национальной платежной системе». При этом из буквального толкования
обусловленного противоправными действами третьих лиц для осуществления исполнения обязательств по договору. Кроме того, необходимо отметить, что в примечании 3 к статье 158 УК РФ предусмотрено, что под помещением понимаются строения и сооружения независимо от форм собственности, предназначенные для временного нахождения людей или размещения материальных ценностей в производственных или иных служебных целях. Элементы опор воздушной линии, располагаясь на опоре, не находятся в состоянии временного хранения, поскольку являются частью постоянно действующей конструкции. Таким образом, указанная ответчиком квалификация кражи не применима к такого рода имуществу истца. Линии электропередач, трансформаторы и трансформаторные подстанции, входя в состав застрахованного имущества согласно положениям пункта 2.2. договора страхования в силу своих конструктивных особенностей, находятся вне помещений, поэтому, с точки зрения ответчика они исключены из страхового покрытия. Между тем, в данном случае, имеет место противоречие условий договора страхования (как закрепляющего перечень застрахованного имущества и обстоятельства исключения их страхового покрытия) и Правил страхования, определяющих исключение из страхового покрытия целого перечня
ТС) от него. Согласно статье 431 Гражданского кодекса РФ при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Оценив условия договора страхования с учетом названной нормы права, суд полагает, что к страховому случаю сторонами договора отнесены не любые факты кражи имущества, а лишь кража транспортного средства при отсутствии оставленных в нем оригинальных ключей, устройств управления охранными (поисковыми) системами, регистрационных документов. Расширительному толкованию определение данного риска не подлежит. Квалификация кражи как уголовного преступления, данная в уголовном законодательстве, и отсутствие в нем понятия "кража без документов", не может повлиять на определение страхового риска, данное сторонами в гражданском договоре, так как дается применительно к иным правоотношениям. Аналогичная правовая позиция содержится в Определении ВАС РФ от 6 июля 2011 г. № ВАС-8447/11 С целью недопущения нарушения интересов сторон договора страхования Правила страхования также предусматривают обязанности страхователя, в том числе, не оставлять учетные документы (свидетельство о регистрации ТС
регистрационными документами (свидетельством о регистрации ТС и /или паспортом ТС). Согласно статье 431 Гражданского кодекса РФ при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Оценив условия договора страхования с учетом названной нормы права, суд полагает, что к страховому случаю сторонами договора отнесены не любые факты кражи имущества, а лишь кража транспортного средства при отсутствии оставленных в нем регистрационных документов. Расширительному толкованию определение данного риска не подлежит. Квалификация кражи как уголовного преступления, данная в уголовном законодательстве, не может повлиять на определение страхового риска, данное сторонами в гражданском договоре, так как дается применительно к иным правоотношениям. Аналогичная правовая позиция содержится в Определении ВАС РФ от 6 июля 2011 г. № ВАС-8447/11 В силу части 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса РФ бремя доказывания факта наступления страхового случая, наличия убытков и причинной связи между страховым случаем и причиненными убытками возложено на страхователя или выгодоприобретателя по
ответственности. Таким образом, стороны договора страхования не связаны обязательством ожидания окончания всех стадий или определенной части уголовного процесса при наступлении того или иного страхового случая, обусловленного противоправными действами третьих лиц для осуществления исполнения обязательств по договору. Элементы опор воздушной линии, располагаясь на опоре, не находятся в состоянии временного хранения, поскольку являются частью постоянно действующей конструкции, расположенной в силу ее назначения и функциональных особенностей на открытом воздухе без ограждения (линейный объект). Таким образом, указанная ответчиком квалификация кражи в принципе не применима к такому рода имуществу истца. Линии электропередач, трансформаторы и трансформаторные подстанции, входя в состав застрахованного имущества согласно положениям пункта 2.2. договора страхования в силу своих конструктивных особенностей, находятся вне помещений, поэтому, с точки зрения ответчика они исключены из страхового покрытия. Между тем, в данном случае, имеет место противоречие условий договора страхования (как закрепляющего перечень застрахованного имущества и обстоятельства исключения их страхового покрытия) и правил страхования, определяющих исключение из страхового покрытия
то, что согласно постановлению о возбуждении уголовного дела № 737549 от 20.09.2013г., деяние совершенное неустановленным лицом квалифицированно по п. «а», ч. 2, ст. 158 УК РФ как кража, т.е. тайное хищение имущества группой путем свободного доступа, без указания на взлом. Отказ ответчика в выплате страхового возмещения суд считает необоснованным. Статья 158 УК РФ не содержит квалифицирующего признака кражи – как «кража со взломом». Способ совершения кражи устанавливается следственными органами, в данном случае установлено следствием. Квалификация кражи по п. «а» ч.2 ст. 158 УК РФ содержит квалифицирующий признак – «группой лиц по предварительному сговору». В постановлении возбуждении уголовного дела и принятии его к производству от 20.09.2013г. указано, что неустановленное лицо, в период времени с 20 часов 30 минут по 20 часов 45 минут, находясь в салоне сотовой связи «Мегафон» ОАО «Мегафон Ритейл», путем свободного доступа, похитило имущество, принадлежащее ОАО «Мегафон Ритейл». В соответствии с п. 1 ст. 929 ГК РФ по
разбирательства и соблюдение прочих условий особого порядка принятия судебного решения, не освобождает суд от обязанности удостовериться в доказанности предусмотренных ст. 73 УПК РФ значимых обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу. По данному делу это требование закона суд не выполнил. Суд, квалифицировав действия ФИО1 в соответствии с предъявленным обвинением по п. «г» ч. 2 ст. 158 УК РФ как кражу, то есть тайное хищение чужого имущества, совершенную из сумки, находившейся при потерпевшей, не учел, что квалификация кражи по признаку ее совершения из одежды, сумки или другой ручной клади, находившихся при потерпевшем, возможна тогда, когда похищаемое имущество находится настолько близко к потерпевшему, контролирующему его сохранность и наличие в такой степени, что при достаточной внимательности он мог бы обнаружить действия похитителя. Из предъявленного ФИО1 обвинения следует, что он обвиняется в тайном хищении имущества потерпевшей И. из сумки, находившейся от нее в непосредственной близости. Вместе с тем как следует из материалов дела, потерпевшая, находясь
2016 года Асиновский городской суд Томской области, рассмотрев ходатайство осужденного, отказал в его удовлетворении, поскольку указанные изменения никак не улучшают его положения. Квалифицирующий признак «причинение значительного ущерба гражданину» осужденному не вменялся. Решение суда ФИО2 обжаловал в апелляционном порядке, настаивая на пересмотре приговора от 17.09.2014 в соответствии ст.10 УК РФ, так как сумма причиненного им материального ущерба составляет лишь /__/ рублей, что значительно ниже 5000 рублей, то есть суммы, с которой в настоящее время возможна квалификация кражи по «значительности ущерба». В возражениях на апелляционную жалобу осужденного помощник прокурора г. Асино Томской области Крейзан Е.С. указал на несостоятельность изложенных в ней доводов, просил оставить ее без удовлетворения, а постановление суда – без изменения. Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы и возражений на нее, суд апелляционной инстанции не находит оснований для ее удовлетворения. При рассмотрении настоящего дела суд руководствуется положениями п.13 ст.397 УПК РФ, в силу которого суд в порядке исполнения приговора
