статьи 57 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон № 127-ФЗ), в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве. Как установили суды, ФИО1 являлся единственным участником и генеральным директором Компании. Обращаясь в суд с требованиями Общество указало, что управляющим ФИО2 в рамках дела о банкротстве № А41-69319/2018 было установлено, что ФИО1 в 2017 году (период, когда у Компании имелись объективные признаки банкротства) совершен ряд сомнительных сделок по перечислению денежных средств должника на собственный счет руководителя с указанием в назначении платежей – возврат займов. Согласно заключению временного управляющего ФИО2 от 04.09.2019, реализуемая генеральным директором Компании ФИО1 политика финансово-хозяйственной деятельности должника, начиная с 2016 года, осуществлялась с постоянным снижением финансовых показателей вплоть до фактического прекращения деятельности юридического лица. На момент совершения операций по перечислению в свою пользу денежных средств ФИО1 не мог не знать о наличии у
прекращено на основании абзаца 8 пункта 1 статьи 57 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве. ФИО1 являлся единственным участником и генеральным директором Компании. Обращаясь в суд с настоящими требованиями Общество указало, что управляющим ФИО2 в рамках дела о банкротстве Компании № А41-69319/2018 установлено, что ФИО1 в 2017 году (период, когда у Компании имелись объективные признаки банкротства) совершен ряд сомнительных сделок по перечислению денежных средств должника на собственный счет с указанием в назначении платежей – возврат займов. Согласно заключению временного управляющего ФИО2 от 04.09.2019, реализуемая генеральным директором Компании ФИО1 политика финансово-хозяйственной деятельности должника, начиная с 2016 года, осуществлялась с постоянным снижением финансовых показателей вплоть до фактического прекращения деятельности юридического лица. На момент совершения операций по перечислению в свою пользу денежных средств ФИО1 не мог не знать о наличии у должника
первой и апелляционной инстанций, оценив представленные доказательства и руководствуясь положениями статей 9, 61.12 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», с учетом разъяснений, содержащихся в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих лиц к ответственности при банкротстве», исходили из недоказанности совокупности условий, необходимых для привлечения упомянутых лиц к субсидиарной ответственности по заявленному основанию. В частности, суды указали на недоказанность возникновения у должника объективных признаков неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества в спорный период, свидетельствующих об обязанности обратиться в суд с заявлением о признании должника банкротом. При этом судами установлено принятие руководством должника мер по улучшению финансовых показателей последнего. Проверяя законность указанных судебных актов, суд округа не усмотрел оснований для их отмены. Изложенные в кассационных жалобах доводы выводы судов не опровергают, не подтверждают наличие существенных нарушений ими норм права, направлены на переоценку доказательств, установление иных обстоятельств по спору и разрешение
для их пересмотра в порядке кассационного производства Судебной коллегией Верховного Суда Российской Федерации. Разрешая спор, суды первой и апелляционной инстанций оценили представленные по делу доказательства и, руководствуясь статьями 9, 10, 61.12 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (в применимых редакциях), исходили из недоказанности оснований для привлечения бывших руководителей к субсидиарной ответственности, поскольку на момент возникновения обязательств, с которыми управляющий связал наступление обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве, должник объективными признаками банкротства не обладал. С данными выводами судов впоследствии согласился суд округа. Изложенные в жалобе доводы были предметом рассмотрения судов, не свидетельствуют о неправильном применении ими норм права, сводятся к установлению иных обстоятельств по обособленному спору, что не входит в полномочия суда при кассационном производстве. Руководствуясь статьями 291.6, 291.8 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, определил: в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации отказать. Судья
общества введена процедура наблюдения; решением арбитражного суда от 26.03.2020 общество признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство. Обращаясь в арбитражный суд с настоящим заявлением о привлечении бывшего руководителя должника к субсидиарной ответственности за неподачу заявления в суд о признании должника несостоятельным (банкротом), конкурсный управляющий указывал на то, что обстоятельства, влекущие обязанность руководителя должника обратиться в суд с заявлением о признании общества банкротом, возникли 01.12.2017, поскольку именно в указанный период у должника имелись объективные признаки неплатежеспособности, о чем ФИО2 как руководителю должника должно было быть известно, вместе с тем, установленная Законом о банкротстве обязанность по своевременной подаче в суд заявления о признании ООО «Рекламная сеть «А-Медиа» несостоятельным (банкротом) им исполнена не была; а также на то, что действия (бездействие) ФИО2 привело к невозможности полного погашения требований кредиторов. При рассмотрении спора суд пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения заявленных требований. Суд апелляционной инстанции, исследовав имеющиеся в деле доказательства
трансфером игроков, платы Российской Футбольной Лиги за участие в чемпионате (определение от 03.05.2019). Как правомерно отмечено судом первой инстанции, неоплата долга кредитору по конкретному договору сама по себе не свидетельствует об объективном банкротстве должника, в связи с чем, не может рассматриваться как безусловное доказательство, подтверждающее необходимость обращения его руководителя в суд с заявлением о банкротстве. Учитывая специфику, масштабы и цели деятельности ОО ФК «Амкар», суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что объективные признаки банкротства возникли у общественной организации не ранее апреля 2018 года, то есть по итогам марта 2018 года. Задолженность, возникшая ранее указанной даты, с учетом масштабов деятельности клуба и особенностей его финансирования, не являлась значительной и на финансовое положение клуба значительным образом не влияла. Признаки банкротства возникли у должника исключительно по причине не предоставления организации в 2018 году бюджетной субсидии в полном объеме. При этом судом отмечено, что в случае полного бюджетного финансирования на 2018
что доказательств, подтверждающих заключение от имени должника убыточных сделок в материалы дела не представлено. Кроме того, суд пришел к выводу о том, что должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход не в результате отчуждения имущества стоимостью 75 889 025,40 руб., поскольку и до утраты имущества должник не осуществлял хозяйственную деятельность, приносящую ему прибыль, в том числе с использованием спорного имущества. Судом принято во внимание, что объективные признаки банкротства возникли у должника после восстановления 11.10.2016 задолженности перед ООО «Коммерческий Волжский социальный банк» в размере 349 896 441,96 руб., при этом на дату обращения взыскания на предмет залога (19.12.2017), имущество у должника предполагалось, следовательно, утрата имущества должника (предмета залога) имела место после возникновения у должника признаков объективного банкротства, то есть после 11.10.2016. Установив вышеизложенные обстоятельства, суд пришел к выводу о том, что в результате неправомерных действий ответчика ФИО13 финансовое состояние должника существенно не
вопроса по восстановлению границы 2004 года и уточнению в 2012 году по материалам экспертного заключения, решений Рязанского суда Рязанской области от 13 августа 2012 года и Рязанского областного суда от 17 октября 2012 года и ответам эксперта в материалах протокола допроса по гражданскому делу. Тогда как данные несоответствия указывают на неправильное изложение фактов, сокрытие их и сообщение несуществующих фактов в экспертном заключении, а также на неверное объяснение установленных экспертизой обстоятельств, что прямо указывает на объективные признаки преступления, предусмотренного ч. 1 ст.307 УК РФ. Судом не дана оценка в части нарушения сроков процессуальной проверки следственным комитетом с момента вынесенного решения Советским районным судом постановлением от 17 сентября 2013 года в части проведения проверки в полном объеме и признания отказа и бездействия руководителя Московского МСО г. Рязань СУ СК РФ по Рязанской области незаконным. Однако дата вынесенного постановления следователем 5 декабря 2013 года. Выводы суда не подтверждаются доказательствами, рассмотренными в судебном заседании,
лиц, привлекаемых к уголовной ответственности. Постановлением Конституционного Суда РФ от 15 июня 2021 года, №28-П пункт 2 части первой статьи 24 УПК Российской Федерации признан не противоречащим Конституции Российской Федерации, поскольку - по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования - он предполагает, что: отказ в возбуждении уголовного дела в связи с отсутствием в деянии состава преступления возможен только при условии предварительного установления наличия и совершения конкретным лицом самого общественно опасного деяния, содержащего объективные признаки преступления. Т.е. прекращение уголовного дела в связи с отсутствием в деянии состава преступления возможно только при условии предварительного установления наличия и совершения конкретным лицом самого общественно опасного деяния, содержащего объективные признаки преступления. Из представленного материала усматривается, что постановлением следователя СО по Свердловскому району г.Иркутска СУ СК РФ по Иркутской области В. от Дата изъята уголовное дело (уголовное преследование) N № по факту нарушения требований охраны труда по ч.1 ст.143 УК РФ прекращено по реабилитирующему
- тождественными основаниями прекращения уголовного дела или уголовного преследования и потому не могут подменять друг друга. Иное свидетельствовало бы о правовой неопределенности, вело бы к произвольному выбору нормы, подлежащей применению, к нарушению принципа равенства перед законом (статья 19, часть 1, Конституции Российской Федерации). Приведенная правовая позиция, выраженная применительно к основаниям прекращения уголовного дела частного обвинения, носит универсальный характер. Лишь при установлении с помощью уголовно-процессуальных средств фактических обстоятельств, свидетельствующих о наличии общественно опасного деяния, содержащего объективные признаки преступления, возможна дальнейшая правовая оценка поведения лица на предмет наличия или отсутствия в нем состава преступления как основания уголовной ответственности. Следовательно, применительно к стадии возбуждения уголовного дела, когда решается вопрос о наличии достаточных данных, указывающих на признаки преступления, которые могут служить (являются) основанием для возбуждения уголовного дела, отсутствие по результатам проверки сообщения о преступлении достаточных данных о совершении лицом самого общественно опасного деяния, содержащего признаки преступления, в силу требований статей 49 и 54 Конституции
