на основе состязательности и равноправия сторон. Заключение прокурора не может предопределять позицию суда по конкретному делу, которая должна формироваться в результате установления фактических обстоятельств, а также беспристрастного, всестороннего и полного исследования всех материалов и доказательств, заслушивания мнений, доводов сторон и других лиц, участвующих в деле (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 28 мая 2009 г. № 589-0-0, от 25 февраля 2013 г. № 200-О и другие). Вопреки доводам административного истца, прокурор как особый субъект гражданского процесса , наделенный полномочиями по даче заключения по делу, не может участвовать в деле, в котором орган прокуратуры выступает в качестве стороны спорного правоотношения, то есть имеет ведомственную заинтересованность в исходе дела, что непосредственно вытекает из определения Конституционного Суда Российской Федерации от 21 апреля 2005 г. № 193-0. Таким образом, закрепленное в оспариваемом пункте Приказа положение, исключающее возможность дачи прокурором мотивированного заключения по спору, в котором орган прокуратуры выступает в качестве стороны по делу,
актами органов государственной власти субъектов РФ могут быть установлены дополнительные условия предоставления субсидий из бюджета субъектов РФ. При таких обстоятельствах является обоснованным вывод суда об отказе в удовлетворении указанных требований, поскольку оспариваемые нормы основаны на федеральном законе и приняты с учетом уровня дотационности муниципальных образований области. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации проверила законность и обоснованность решения суда первой инстанции в соответствии со ст. 347 ГПК РФ исходя из доводов, изложенных в кассационном представлении и возражениях относительно кассационного представления. Руководствуясь ст. 361 ГПК РФ, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации ОПРЕДЕЛИЛА: решение Амурского областного суда от 23 марта 2006 года в части отказа в удовлетворении заявления прокурора о признании недействующими абз. 1 преамбулы, которым предусмотрено установление Бюджетным кодексом Амурской области правового положения субъектов бюджетных правоотношений, определения основ бюджетного процесса и межбюджетных отношений в области; п. 3 ст. 19 в части ведения реестра расходных обязательств
на основе состязательности и равноправия сторон. Заключение прокурора не может предопределять позицию суда по конкретному делу, которая должна формироваться в результате установления фактических обстоятельств, а также беспристрастного, всестороннего и полного исследования всех материалов и доказательств, заслушивания мнений, доводов сторон и других лиц, участвующих в деле (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 28 мая 2009 г. № 589-0-0, от 25 февраля 2013 г. № 200-О и другие). Вопреки доводам административного истца, прокурор как особый субъект гражданского процесса , наделенный полномочиями по даче заключения по делу, не может участвовать в деле, в котором орган прокуратуры выступает в качестве стороны спорного правоотношения, то есть имеет ведомственную заинтересованность в исходе дела, что непосредственно вытекает из определения Конституционного Суда Российской Федерации от 21 апреля 2005 г. № 193-0. Таким образом, закрепленное в оспариваемом пункте Приказа положение, исключающее возможность дачи прокурором мотивированного заключения по спору, в котором орган прокуратуры выступает в качестве стороны по делу,
Устава АНО ВО «ИМЭИ», предусмотрены полномочия Ректора в части управления образовательной, воспитательной, научной, научно исследовательской, финансовой, хозяйственной и иной деятельностью Института за результаты которой он несет персональную ответственность. В связи с чем, Ректор обладал всеми полномочиями для подписания данного Договора. Довод Истцов о том, что Договор заключен в первый день работы ФИО2 и ФИО5 не основан на законе, поскольку действующим законодательством Российской Федерации не предусмотрено каких-либо ограничений на вступление в договорные отношения между субъектами гражданского процесса в зависимости от длительности их полномочий. Довод истцов, что оспариваемый договор является притворной сделкой в силу ст. 170 ГК РФ, не соответствует действительности и документально не доказан. Кроме того, данный довод противоречит заявленным Истцами требованиям, поскольку подписание договора лицом, не имеющим такого права, означало бы незаключенность такого договора для Истцов, а не его притворность. Согласно п. 4.4. Устава, Ректор (ФИО2) является единоличным исполнительным органом Института, который в силу компетенций и в соответствии с
суд с настоящим иском. Отказывая в удовлетворении исковых требований, суды нижестоящих инстанций исходили из недоказанности факта притворного характера сделки, учитывая исполнение договора и приемку выполненной ответчиком работы без замечаний. Суды отметили, что ректор обладал всеми полномочиями для подписания данного Договора. Довод Истцов о том, что Договор заключен в первый день работы ФИО3 и ФИО4 не основан на законе, поскольку действующим законодательством Российской Федерации не предусмотрено каких-либо ограничений на вступление в договорные отношения между субъектами гражданского процесса в зависимости от длительности их полномочий. Истцами не доказано, что совершение данной сделки повлекло или может повлечь за собой причинение убытков института, либо возникновение иных неблагоприятных последствий для него. Истцами также не приведено никаких обоснований фиктивности договора, а также подтверждений того, что его целью является «сделка дарения денежных средств». Суды указали, что доводы истцов о злоупотреблении правом ответчиком, указывают лишь на несогласие истцов на заключение оспариваемого договора. Однако само по себе несогласие истцов
<...>. Пояснила, что в указанной части документы конкурсному управляющему предоставлены, от поддержания в указанной части ходатайства отказалась. Представитель ФНС России против удовлетворения заявленного конкурсным управляющим ходатайства не возражала. Представитель ГП ОО «Омский центр ТИЗ» против привлечения ГП Омской области «Омский центр ТИЗ» к участию в деле не возражала, пояснив, что Азовский отдел ГП «Омский центр ТИЗ» является структурным подразделением Предприятия, которое не вправе от своего имени приобретать и осуществлять права, нести обязанности, выступать субъектом гражданского процесса . Положение об Азовском отделе ГП «Омский ТИЗ» и Устав ГП «Омский ТИЗ» представлены заинтересованным лицом в материалы дела. Против удовлетворения заявленного конкурсным управляющим ходатайства возражала, поскольку Законом не предусмотрено бесплатное предоставление копий документов конкурсному управляющему, тогда как доказательств оплаты расходов Предприятия на изготовление копий запрашиваемых документов заявителем не представлено. Кроме того, пояснила, что конкурсному управляющему было отказано в предоставлении истребуемых документов также на том основании, что к запросу им не были приложены
Устава АНО ВО «ИМЭИ», предусмотрены полномочия Ректора в части управления образовательной, воспитательной, научной, научно исследовательской, финансовой, хозяйственной и иной деятельностью Института за результаты которой он несет персональную ответственность. В связи с чем, Ректор обладал всеми полномочиями для подписания данного Договора. Довод Истца о том, что Договор заключен в первый день работы ФИО2 и ФИО6 не основан на законе, поскольку действующим законодательством Российской Федерации не предусмотрено каких-либо ограничений на вступление в договорные отношения между субъектами гражданского процесса в зависимости от длительности их полномочий. Довод истца, что оспариваемый договор является притворной сделкой в силу ст. 170 ГК РФ, не соответствует действительности и документально не доказан. Кроме того, данный довод противоречит заявленным Истцом требованиям, поскольку подписание договора лицом, не имеющим такого права, означало бы незаключенность такого договора для Истца, а не его притворность. Согласно п. 4.4. Устава, Ректор (ФИО2) является единоличным исполнительным органом Института, который в силу компетенций и в соответствии с
расходов и их предполагаемого размера обоснованным расчетом и доказательствами, что истцом и его представителем сделано не было. Кроме того, имеющийся в материалах дела расчет подтверждает возможные доходы представителя истца, а не самого истца ФИО3, который подал в суд за защитой нарушенного права. Мотивы отказа в удовлетворении требования о взыскании компенсации морального вреда подробно изложены в решении, которое в этой части полностью соответствует действующему законодательству. Доводы представителя истца о том, что суд неверно определил субъекты гражданского процесса , являются необоснованными, поскольку представитель обратился с иском в защиту интересов ФИО3 и на основании выданной им доверенности, в связи с чем именно ФИО3 является надлежащим истцом. Выданная ФИО3 доверенность не содержит полномочий на получение ФИО1 денег от самого ответчика, в связи с чем ее доводы о незаконном отказе МП ВКХ в выдаче ей спорной суммы на оснований этой доверенности являются несостоятельными. Все доводы представителя истца, изложенные им в обоснование своих исковых требований,
ГПК РФ, гражданская процессуальная дееспособность, способность своими действиями осуществлять процессуальные права, выполнять процессуальные обязанности и поручать ведение дела в суде представителю (гражданская процессуальная дееспособность) принадлежит в полном объеме гражданам, достигшим возраста восемнадцати лет, и организациям. При этом общее собрание собственников многоквартирного дома в силу положений гражданского процессуального законодательства не обладает процессуальной правоспособностью и дееспособностью, так как не обладает установленными статьей 48 Гражданского кодекса Российской Федерации признаками юридического лица, а, следовательно, не может быть субъектом гражданского процесса , к таковым относится председатель совета многоквартирного дома либо члены инициативной группы, выбранные общим собранием собственников многоквартирного дома. Вместе с тем, суд апелляционной инстанции обращает внимание на то, что обязательный досудебный порядок урегулирования спора для данной категории дел не предусмотрен, поскольку заявленные требования ФИО1 не вытекают из положений ст. 181.4 ГК РФ. В соответствии с ч. 1 ст. 136 ГПК РФ судья, установив, что исковое заявление подано в суд без соблюдения требований, установленных
определение об их полном или частичном отклонении. Замечания приобщаются к делу во всяком случае. Рассмотрев замечания на протокол судебного заседания и сопоставив их с содержанием протокола, прихожу к выводу о том, что замечания ФИО1 на протокол подлежат частичному удовлетворению. Протокол судебного заседания не предусматривают необходимости отражения подробного и буквального отражения всех действий и пояснений участников судебного разбирательства. Протокол судебного заседания - это отражение соблюдения установленной процессуальной формы, в частности, это касается доказательственной деятельности субъектов гражданского процесса и использования ими процессуальных прав и выполнения процессуальных обязанностей. Нашло свое подтверждение замечания в части выяснял ли в суде председательствующий о ходатайстве, об оглашении имеющихся в деле доказательств (л.д.56). Прослушанная аудиозапись, проводимого в суде аудиопротокола подтверждает данный факт. Руководствуясь статьями 206, 207 КАС РФ, судья определил: Удостоверить правильность замечаний ФИО1 на протокол судебного заседания Верховного Суда Республики Дагестан от <дата>г. года в части наличия ошибки при исследовании доказательств. Остальные замечания ФИО1 на протокол
Российской Федерации, гражданская процессуальная дееспособность, способность своими действиями осуществлять процессуальные права, выполнять процессуальные обязанности и поручать ведение дела в суде представителю (гражданская процессуальная дееспособность) принадлежит в полном объеме гражданам, достигшим возраста восемнадцати лет, и организациям. При этом общее собрание собственников многоквартирного дома в силу положений гражданского процессуального законодательства не обладает процессуальной правоспособностью и дееспособностью, так как не обладает установленными статьей 48 Гражданского кодекса Российской Федерации признаками юридического лица, а, следовательно, не может быть субъектом гражданского процесса , к таковым относится председатель совета многоквартирного дома либо члены инициативной группы, выбранные общим собранием собственников многоквартирного дома. Таким образом, вывод суда первой инстанции об оставлении искового заявления без движения для устранения недостатков и указания наименования ответчика, его места жительства или места нахождения в случае, если ответчиком является организация, суд апелляционной инстанции находит законным и обоснованным, оснований для его отмены не усматривается. Руководствуясь статьями 199, 333, 335, пунктом 1 статьи 334 Гражданского процессуального
2017 года с ФИО1 в пользу СПАО «Ингосстрах» взысканы расходы по оплате повторной судебной экспертизы в суде апелляционной инстанции в размере 86051 руб. В частной жалобе ФИО1 просит определение суда отменить в полном объеме. В обоснование доводов жалобы ссылается на нарушение судом первой инстанции норм материального и процессуального права. Указывает на то, что экспертное учреждение было выбрано по инициативе суда апелляционной инстанции. Во вводной части решения судом сокращено были указаны имена и отчества субъектов гражданского процесса . Также указывает на то, что он был не согласен с назначением повторной судебной экспертизы и экспертным учреждением, цены за услуги которого являются завышенными. Считает, что судебная экспертиза проведена некачественно в связи с тем, что эксперт не обладал всеми необходимыми знаниями, не все ответы были даны на поставленные перед экспертом вопросы, а полученные ответы не содержали детальный анализ. В силу положений ч. 3 ст. 333 ГПК РФ частная жалоба рассмотрена судом апелляционной инстанции
