Возмездность договора перевода долга - гражданское законодательство и судебные прецеденты

в том числе соблюдение процедуры и порядка проведения общего собрания акционеров об одобрении сделок. Кроме того, судами первой и апелляционной инстанций не дана надлежащая правовая оценка доводам о ничтожности решений общих собраний акционеров Общества об одобрении оспариваемых договоров. Отклоняя доводы ФИО1 о безвозмездном характере оспариваемых в рамках настоящего дела договоров, судебные инстанции сослались на указание в договорах на их возмездность, приняв во внимание рассмотрение арбитражным судом требований Общества к Должнику о взыскании денежных средств. Из материалов дела не усматривается, что между Обществом и Должником было подписано предусмотренное договорами перевода долга соглашение о взаиморасчетах. Отказывая в удовлетворении исковых требований Общества к Должнику, Арбитражный суд города Москвы в решении от 25.06.2018 по делу № А40-79619/18-55-589 указал на отсутствие доказательств, подтверждающих согласование сторонами договоров о переводе долга стоимости встречного предоставления. При этом из указанного решения прямо следует, что договоры перевода долга не предусматривают прямого обязательства Должника произвести встречное предоставление в виде уплаты

злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке. Судебная практика исходит из того, что, разрешая вопрос о получении новым должником встречного предоставления при привативном переводе долга (когда первоначальный должник, как в рассматриваемой ситуации, выбывает из обязательства), необходимо исходить из презумпции возмездности гражданско- правовых договоров (пункт 3 статьи 423 Гражданского кодекса Российской Федерации) и действительности соответствующей сделки в отсутствие в ней условий о получении новым должником каких-либо имущественных выгод, в том числе оплаты за принятие долга на себя. Если при привативном переводе долга отсутствует денежное предоставление со стороны первоначального должника и не доказано намерение нового должника одарить первоначального, презюмируются иные, не связанные с денежными, основания возмездности подобной сделки. В частности, такая возмездность, как правило, вытекает из внутригрупповых отношений первоначального и нового должников, в связи с чем, в подобной ситуации не применяются правила пункта 3 статьи 424 Гражданского

и нового должников, в связи с чем в подобной ситуации не применяются правила пункта 3 статьи 424 Гражданского кодекса Российской Федерации об определении цены в денежном выражении. Указанное соответствует разъяснениям, приведенным в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2018), утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 28.03.2018. Таким образом, поскольку в рассматриваемом случае имел место привативный перевод долга с полным выбытием первоначального должника из основного обязательства правила солидарности ответственности неприменимы, а возмездность договора перевода долга предполагается. Ссылки истца на отсутствие в договоре перевода долга от 31.01.2019 условия о сроке погашения новым должником переведенной задолженности, которое, по мнению истца, также свидетельствует о его незаключенности, отклоняются судом, поскольку условие о сроке погашения долга не являются существенными для договора перевода долга, в связи с чем, его отсутствие о незаключенности договора не свидетельствует. Ссылки истца в обоснование ничтожности договора перевода долга от 31.01.2019 на заочное решение Уфимского районного суда Республики Башкортостан от

ФИО2 (первоначальный должник), ООО «Титан» (Новый должник) и ИП ФИО1 (кредитор) от имени индивидуального предпринимателя ФИО2 по доверенности от 29.09.2017 подписал ФИО5, он же подписал указанный договор от имени ООО «Титан» в качестве заместителя директора. Кроме того, договор займа от 18.02.2019 № 01/02 между ИП ФИО1 (Кредитор) и индивидуальным предпринимателем ФИО2 (Первоначальный должник) от имени индивидуального предпринимателя ФИО2 также подписал ФИО5, действующий на основании доверенности от 29.09.2017, из чего можно сделать вывод, что возмездность договора перевода долга от 01.03.2020 № 01-03/2020 имеет иные, не связанные с денежными основания, а именно, такая возмездность вытекает из внутригрупповых отношений ООО «Титан» и ИП ФИО2, что косвенно подтвердил представитель ООО «Титан», заявив, что представляемое им лицо не получило то, что должно было получить в результате ряда взаимосвязанных сделок. Каких именно, не пояснил. Кроме того, представленными в материалы дела платежными поручениями подтверждается факт погашения ООО «Титан» в адрес ИП ФИО1 части задолженности. Таким образом, суд,

ФИО3 (первоначальный должник), ООО «Титан» (Новый должник) и ИП ФИО2 (кредитор) от имени индивидуального предпринимателя ФИО3 по доверенности от 29.09.2017 подписал ФИО5, он же подписал указанный договор от имени ООО «Титан» в качестве заместителя директора. Кроме того, договор займа от 18.02.2019 № 01/02 между ИП ФИО2 (Кредитор) и индивидуальным предпринимателем ФИО3 (Первоначальный должник) от имени индивидуального предпринимателя ФИО3 также подписал ФИО5, действующий на основании доверенности от 29.09.2017, из чего можно сделать вывод, что возмездность договора перевода долга от 01.03.2020 № 01-03/2020 вытекает из внутригрупповых отношений ООО «Титан» и ИП ФИО3 Кроме того, апелляционный суд отмечает, что с учетом изложенных выше правовых позиций лицо, которое полагает, что при отсутствии в договоре конкретных сведений о выплаченной денежной сумме его права были нарушены, вправе обратиться в суд за истребованием соответствующих средств, при наличии у него соответствующих оснований. В такой ситуации другая сторона должна вправе будет доказывать, что встречное предоставление в иной форме уже

дела, установлено, что ООО «Евровектор» не могло заблуждаться относительно предмета сделки, также истцом не отрицается понимание того, что заключение договора, в свою очередь, повлекло прекращение договорных обязательств между сторонами. Суд первой инстанции находит основанными на ошибочном толковании норм действующего гражданского законодательства доводы истцов, согласно которым предметом оспариваемого договора является не только принятие стороной обязательств по кредитным договорам, но и обязательства по оплате переведенного долга. Как отражено выше, обязательства по оплате переведенного долга определяют возмездность договора перевода долга , но не составляют предмет договора. В силу требований законодателя договор перевода долга предполагается возмездным, если из содержания или существа договора не вытекает иное (ст. 423 Гражданского кодекса Российской Федерации). Заблуждение истца относительно «…качеств ее предмета, которые значительно снижают возможности его использования по назначению» (см. иск. – л.д. 7) (мнение о том, что бухгалтерская экспертиза договоров лизинга и досье клиентов показала, что по отдельным договорам лизингополучателями договорные обязательства не исполнялись, с момента заключения

долга). Согласно дополнительному соглашению от 02.04.07г. к договору перевода долга в качестве расчета за перевод долга третье лицо обязалось передать ответчику (новому должнику) простые беспроцентные векселя третьего лица на общую сумму 18 694 599 руб. 02 коп. со сроком оплаты по предъявлению, но не ранее 01.07.2007г. Перевод долга от третьего лица к ответчику был осуществлен с согласия кредитора, о чем свидетельствует подпись представителя истца, заверенная печатью истца (ст. 391 Гражданского кодекса Российской Федерации). Возмездность договора перевода долга подтверждается представленным в материалы дела актом приема-передачи векселей третьим лицом ответчику от 02.04.2007года. Договор перевода долга от 02.04.2007г. содержит указание на основное обязательство (договор на содержание и эксплуатацию жилищного фонда № 3 от 01.10.2004г.) и на право требования кредитора, из него вытекающее. Таким образом, договор перевода долга от 02.04.2007г. соответствует положениям § 2 Главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации. Материалами дела подтверждается и ответчиком не оспаривается наличие задолженности перед истцом во взыскиваемом размере

с ФИО2 договор перевода долга от 15 марта 2016 годанедействительной (ничтожной) сделкой, применить последствия недействительности сделки, взыскать с ООО «Агротек - Торговый дом» в свою пользу 232 860 рублей 16 копеек. Стороны в судебном заседании не участвовали. Представитель истца – ФИО4 исковые требования поддержал по основаниям, изложенным в исковом заявлении. Рассмотрев дело, суд постановил указанное решение. В апелляционной жалобе ИП ФИО1 не соглашается с решением суда, указывая, что судом сделан неправильный вывод о возмездности договора перевода долга , несмотря на то, что ввиду отсутствия встречного обязательства ФИО2 по возврату уплаченной суммы из существа сделки вытекает ее безвозмездность. По указанным основаниям просила решение суда первой инстанции отменить и принять по делу новое решение об удовлетворении ее исковых требований. Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив в соответствии со ст. 327.1 ГПК РФ законность и обоснованность решения суда, в пределах доводов апелляционной жалобы, судебная коллегия приходит к следующему. В силу п.

и более общую сделку в рамках которой уступка совершается, и в таком случае, а именно в случае, возмездности уступки прав, ее существенным условием выступает -цена. При этом, как следует из регистрационного дела представленного Ессентукским межрайонным отделом Федеральной службы гос.регистрации кадастра и картографии по СК, земельный участок переданный ФИО7 имеет кадастровый номер № и адрес <адрес>., тогда как адрес в расписках представлены истцом <адрес>, по указанному адрес в представленных истцом расписках, расположен иной земельный участок с кадастровым номером № площадью <данные изъяты> кв.м., так же переданный ФИО8 по договору уступки прав и обязанностей от ДД.ММ.ГГГГ, который на момент рассмотрения недействительным не признан, и о ничтожности которого никем не заявлено. Сведений опровергающих указанные обстоятельства в судебное заседание не представлено. Так же, первоначальный арендатор в части, касающейся уступки прав, является "кредитором", а в части перевода долга - "должником", соответственно и оплата за уступку прав должна быть произведена новым арендатором изначальному арендатору, а за

что оспариваемое соглашение соответствует требованиям законодательства о возмездности сделок, его условия не противоречат закону. Подписав соглашение истец согласился с его условиями и обязался их исполнять. Кроме того заявил о пропуске истцом срока исковой давности для оспаривания указанного соглашения. В соответствии с п. 2 ст. 64 ФЗ от 26.10.2002 года № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» органы управления должника могут совершать исключительно с согласия временного управляющего, выраженного в письменной форме, за исключением случаев, прямо предусмотренных данным Федеральным законом, сделки или несколько взаимосвязанных между собой сделок, связанных с получением и выдачей займов (кредитов), выдачей поручительств и гарантий, уступкой прав требования, переводом долга, а также с учреждением доверительного управления имуществом должника. Письменное согласие, как и любое другое, на изменение соглашения от 29.09.2014 о переводе долга по кредитному договору от 10.02.2014 № временным управляющим ООО «Искра-СХ» не давалось. Требование ООО «Искра-СХ» к ФИО1 по Соглашению о переводе долга по кредитному договору от 29.09.2014 в размере

кредитором погашается его собственный долг, при этом подобное исполнение в отличие от случаев поручительства или кумулятивного принятия долга (абзац второй п.1 ст. 391 ГК РФ) не предоставляет новому должнику прав требования (суброгационных или регрессных) к первоначальному должнику. Разрешая вопрос о получении новым должником встречного предоставления при привативном переводе долга, необходимо учитывать, что исходя из презумпции возмездности гражданско-правовых договоров (п. 3 ст. 423 ГК РФ) соответствующая сделка действительна и при отсутствии в ней условий о получении новым должником каких-либо имущественных выгод, в том числе оплаты за принятие долга на себя. Если при привативном переводе долга отсутствует денежное предоставление со стороны первоначального должника и не доказано намерение нового должника одарить первоначального, презюмируется, что возмездность подобной сделки имеет иные, не связанные с денежными основания, в частности такая возмездность, как правило, вытекает из внутригрупповых отношений первоначального и нового должников, в связи с чем в подобной ситуации не применяются правила п. 3 ст. 424

имеет иные, не связанные с денежными основания, в частности такая возмездность, как правило, вытекает из внутригрупповых отношений первоначального и нового должников, в связи с чем в подобной ситуации не применяются правила п. 3 ст. 424 ГК РФ об определении цены в денежном выражении. Согласно п. 1,2 ст. 307 ГК РФ в силу обязательства одно лицо (должник) обязано совершить в пользу другого лица (кредитора) определенное действие, как то: передать имущество, выполнить работу, оказать услугу, внести вклад в совместную деятельность, уплатить деньги и т.п., либо воздержаться от определенного действия, а кредитор имеет право требовать от должника исполнения его обязанности. Обязательства возникают из договоров и других сделок, вследствие причинения вреда, вследствие неосновательного обогащения, а также из иных оснований, указанных в настоящем Кодексе. Исходя из положений приведенных норм материального права, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о возмездности заключенного договора перевода долга , в соответствии с условиями которого, у ФИО1 возникла перед