подачи искового заявления. Суды трех инстанций, оставляя заявление общества без рассмотрения, исходили из следующего. Спорный договор был заключен на основании Федерального закона от 18.07.2011 № 223-ФЗ «О закупках товаров, работ, услуг отдельными видами юридических лиц» (далее – Закон № 223-ФЗ). При реформировании законодательства о третейском разбирательстве в 2014 – 2016 годах Федеральный законодатель закрепил следующий подход к регулированию арбитрабельности: общий критерий арбитрабельности – гражданско-правовой характер отношений (часть 3 статьи 1 Закона об арбитраже, часть 6 статьи 4, часть 1 статьи 33 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), перечень неарбитрабельных споров (пункты 1 – 5, 7, 8 части 2 статьи 33 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), а также условно неарбитрабельную категорию – споры, возникающие из отношений, регулируемых законодательством Российской Федерации о контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд (пункт 6 части 2 статьи 33 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). Споры, вытекающие из отношений, регулируемых законодательством
статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации представленные в материалы дела доказательства, учитывая условия заключенного сторонами договора № 14018 от 16.10.2014, суды установили надлежащее выполнение истцом работ по договору и, принимая во внимание отсутствие доказательств оплаты ответчиком выполненных работ в полном объеме и в установленный срок, руководствуясь положениями статей 309, 310, 330, 395, 401, 708, 711, 720, 721, 753 Гражданского кодекса Российской Федерации, удовлетворили заявленные требования. Приведенные заявителем доводы, в том числе об арбитрабельности настоящего спора , были предметом рассмотрения судами, получили правовую оценку и мотивированно отклонены. Ссылка заявителя жалобы на судебную практику по другим делам не может быть принята во внимание, поскольку в настоящем деле установлены иные фактические обстоятельства. При этом, оспаривая в высшей судебной инстанции судебные акты судов трех инстанций по основанию отсутствия компетенции судов, рассмотревших спор, заявитель, тем не менее, не приводит доводов о наличии оснований для отмены судебных актов по существу спора, что могло бы
карательного характера мер, примененных третейским судом, противоречия примененных штрафных санкций сербскому праву, неопределенности в вопросе арбитрабельности объекта арбитражного разбирательства. Согласно пункту 7 статьи 291.6 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – Кодекс) судья Верховного Суда Российской Федерации по результатам изучения кассационной жалобы выносит определение об отказе в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии Верховного Суда Российской Федерации, если изложенные в кассационной жалобе доводы не подтверждают существенных нарушений норм материального права и (или) норм процессуального права, повлиявших на исход дела, и не являются достаточным основанием для пересмотра судебных актов в кассационном порядке, а также если указанные доводы не находят подтверждения в материалах дела. При изучении доводов заявителя, принятых по делу судебных актов и материалов истребованного дела, таких оснований для передачи жалобы общества для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации не обнаружено. Отказывая в приведении в исполнение решения третейского суда, суд
и предпринимателей в соответствии с его правилами. Как отмечалось выше, третейская оговорка не признана недействительной. Исходя из предмета Договора и учитывая основания и предмет иска, рассматриваемый спор является гражданско-правовым (п. 2.2. настоящей жалобы). Таким образом, принимая во внимание отсутствие исключительной компетенции государственных судов на рассмотрение данной категории спора, спор может быть разрешен в порядке третейского разбирательства в соответствии с оглашением сторон (п. 22.5. Договора). Определением Верховного Суда РФ от 11.07.2018 по делу №А40-165680/2016 подтверждена арбитрабельность споров , рассматриваемых третейскими судами по договорам, заключенным в порядке, предусмотренном Федеральным законом от 18.07.2011 №223-Ф3 «О закупках товаров, работ, услуг отдельными видами юридических лиц». В своем определении от 11.07.2018 №305-ЭС 17-7240 Верховный Суд РФ указал, что при реформировании законодательства о третейском разбирательстве в 2014-2016 годах федеральный законодатель закрепил следующий подход к регулированию арбитрабельности: общий критерий арбитрабельности - гражданско-правовой характер отношений (ч.З ст. 1 Закона об арбитраже, ч.6 ст. 4 и ч. 1 ст. 33
отдельными видами юридических лиц, либо Федеральным законом от 21 июля 2005 года № 94-ФЗ "О размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд". Суд апелляционной инстанции признал вывод суда первой инстанции об отсутствии у третейских судов компетенции на рассмотрение споров из государственных и муниципальных контрактов, противоречащим позиции и выводам, изложенным в определении Верховного Суда РФ от 11 июля 2018 года № 305-ЭС17-7240 по делу № А40-165680/2016, которым подтверждена арбитрабельность споров , рассматриваемых третейскими судами по договорам, заключенным в порядке, предусмотренном Федеральным законом от 18 июля 2011 года № 223-ФЗ "О закупках товаров, работ, услуг отдельными видами юридических лиц". Апелляционный суд указал, что сумма штрафа и неустойки в размере 296 365 537,08 руб. сальдирована встречному требованию кредитора, а потому основания для включения требований ПАО "ФСК ЕЭС" в реестр требований кредиторов должника в данной части отсутствуют. Более того, суд пришел к выводу о наличии оснований для
не позволяют обеспечить указанные выше цели, в том числе и в процессе исполнения указанных выше контрактных обязательств. Таким образом, настоящий спор не может быть предметом третейского разбирательства, поскольку не является спором исключительно частного характера между частными лицами, который может рассматриваться третейским судом (Постановление Арбитражного суда Московского округа от 05.07.2018 № Ф05-7587/2018 по делу А40-10968/18, Определение ВС РФ от 30 октября 2018 г. N 305-ЭС18-16864). При обнаружении судами нарушений элементов публичного порядка, несмотря на признанную арбитрабельность споров из корпоративных закупок, передача такого спора в третейский суд и его последующее разрешение теряет смысл, поскольку решение может быть отменено, а в его исполнении будет отказано. Как отмечено в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 11.07.2018 N 305-ЭС17-7240 по делу N А40-165680/2016 судебная власть вправе устанавливать баланс в отношениях в целях защиты публичного порядка при наличии соответствующего элемента публичного порядка. При рассмотрении настоящего дела выявлен элемент публичного порядка: затраты бюджетных
могут быть осложнены публичным элементом, и данный факт, в свою очередь, ставит вопрос о влиянии такого осложнения на арбитрабельность спора. В качестве таковых квалифицируются отношения о несостоятельности (банкротстве), о государственной контрактной системе, отношения в сфере добросовестной конкуренции, в сфере опеки и попечительства и др. Наличие публичного элемента в гражданско-правовом отношении свидетельствует о том, что стороны отношений не в полной мере свободны в установлении своих прав и обязанностей, в определении условий договора (пункт 1 статьи 1 ГК РФ). Такое ограничение может влиять и на возможность выбора альтернативных способов разрешения спора из таких отношений. Однако участники гражданских правоотношений в силу их диспозитивной природы должны иметь явное и однозначное представление о наличии такого ограничения. В период заключения спорного договора специальной позиции федерального законодателя по вопросу полномочий (или их отсутствия) третейских судов на рассмотрение споров о закупках особых видов юридических лиц, в том числе ввиду наличия, по мнению законодателя, публичного элемента в спорных
регулировались Федеральным законом от 24.07.2002 № 102-ФЗ «О третейских судах в Российской Федерации» (далее - Закон о третейских судах). В силу пункта 2 статьи 1 Закона о третейских судах в третейский суд мог по соглашению сторон третейского разбирательства передаваться любой спор, возникающий из гражданских правоотношений, если иное не установлено федеральным законом. Вместе с тем гражданско-правовые отношения могут быть осложнены публичным элементом, и данный факт, в свою очередь, ставит вопрос о влиянии такого осложнения на арбитрабельностьспора . В качестве таковых квалифицируются отношения о несостоятельности (банкротстве), о государственной контрактной системе, отношения в сфере добросовестной конкуренции, в сфере опеки и попечительства и др. Наличие публичного элемента в гражданско-правовом отношении свидетельствует о том, что стороны отношений не в полной мере свободны в установлении своих прав и обязанностей, в определении условий договора (пункт 1 статьи 1 ГК РФ). Такое ограничение может влиять и на возможность выбора альтернативных способов разрешения спора из таких отношений. Однако
передаче на рассмотрение третейского суда и реализуя тем самым свое право на свободу договора, добровольно соглашаются подчиниться правилам, установленным для такого суда, чье решение обязательно для сторон на основе добровольного исполнения, а принудительное исполнение находится за пределами третейского разбирательства и является задачей государственных судов и органов принудительного исполнения. Полагает, что, вынося решение, третейский арбитр ФИО1 действовал в рамках своей компетенции, и имел право вынести данное решение по разрешению споров, вытекающих из гражданских правоотношений ( арбитрабельность споров ). Также считает, что действующее законодательство не исключают рассмотрения третейскими судами споров о правах на недвижимое имущество, равно как и не вводят для арбитража по таким спорам специальных требований. Таким образом, отсутствует запрет на третейское разбирательство в отношении каких-либо категорий споров, в том числе споров о правах на недвижимое имущество. Ссылаясь на Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10.12.2019 № 53 «О выполнении судами Российской Федерации функций содействия и контроля в отношении третейского разбирательства,
третейское соглашение носит автономный от основного договора характер (п. 1 ст. 17 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации» от 24.07.2002 № 102-ФЗ). Следовательно, признание договора недействительным, в том случае, когда имеются такие основания, не влечет автоматического признания третейской оговорки недействительной. Действительность арбитражной оговорки не зависит от действительности основного договора. Основания недействительности арбитражной оговорки в большинстве случаев носят самостоятельный характер и оцениваются судом самостоятельно (например, пороки воли при заключении третейского соглашения или нарушение арбитрабельности споров ), и только в определенных случаях могут совпадать с основаниями недействительности договора в целом (в частности, при выявлении фальсификации). Таким образом, основания признания арбитражного соглашения, определенного в подп. 3.8 Договора поручительства №... от 02.12.2016г. недействительным, указанные стороной истца, не подтверждаются. На основании изложенного, суд находит заявленные требования не подлежащими удовлетворению. Руководствуясь ст. ст. 194 - 198 ГПК РФ, суд, Р Е Ш И Л : В удовлетворении исковых требований ФИО1 к Обществу с ограниченной
недействительности обжалуемого решения третейского суда («Арбитражный суд «РОСАРБИТРАЖ» от 30 декабря 2016 года по делу № 16-08-2016) указывал на вступившее в законную силу решение Савеловского районного суда г. Москвы от 09 апреля 2019 года, которым признана недействительной сделка, на основании и во исполнение обязательств по которой, постановлено обжалуемое решение третейского суда, а кроме того, признана недействительной доверенность, выданная должником третьему лицу, подписавшему третейскую оговорку, что свидетельствует о возможной недействительности самой третейской оговорки и не арбитрабельности спора . Также, заслуживают внимания доводы кассатора о том, что на стадии принятия искового заявления (заявления) к производству, судом первой инстанции не может быть произведена оценка по существу доводов заявителя о нарушении его прав, поскольку такая оценка может быть дана только на основе исследования доказательств и доводов в судебном заседании. Как обоснованно отмечает кассатор, указанный вывод следует из неоднократных разъяснений Конституционного суда РФ, в том числе изложенных в Определении Конституционного Суда РФ от 13.05.2014 года
автономный от основного договора характер (пункт 1 статьи 17 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации» от 24 июля 2002 г. № 102-ФЗ). Следовательно, признание договора недействительным, в том случае, когда имеются такие основания, не влечет автоматического признания третейской оговорки недействительной. Действительность арбитражной оговорки не зависит от действительности основного договора. Основания недействительности арбитражной оговорки в большинстве случаев носят самостоятельный характер и оцениваются судом самостоятельно (например, пороки воли при заключении третейского соглашения или нарушение арбитрабельности споров ), и только в определенных случаях могут совпадать с основаниями недействительности договора в целом (в частности, при выявлении фальсификации). Таким образом, при выявлении фальсификации основания недействительности договора совпадают с основаниями недействительности арбитражного соглашения. Принимая во внимание то, что истец никогда не подписывал Договор поручительства № от 2 декабря 2016 г., не выражал волю в отношении согласования третейской оговорки, следовательно, никогда не заключал третейской соглашение, судебная коллегия приходит к выводу о признании недействительным арбитражного соглашения,
