от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (в редакции, действовавшей в спорный период) с учетом разъяснений, содержащихся в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих лиц к ответственности при банкротстве», исходили из отсутствия оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. В частности, суды исходили из недоказанности наличия у обществ статуса контролирующих должника лиц, вовлеченности в процесс управления должником, возможности давать обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия, а также совершения бывшим руководителем действий, повлекших несостоятельность должника. Судами также учтены обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом по другому обособленному спору в рамках настоящего дела о банкротстве должника. Изложенные в жалобе доводы были предметом рассмотрения судов, не свидетельствуют о неправильном применении ими норм права, сводятся к установлению иных обстоятельств по обособленному спору, что не входит в полномочия суда при кассационном производстве. Руководствуясь статьями 291.6,
составе суда. Изучив обжалуемые судебные акты, судья не находит оснований для их пересмотра в порядке кассационного производства Судебной коллегией Верховного Суда Российской Федерации. Отказывая в удовлетворении заявления, суды первой и апелляционной инстанций, с выводами которых согласился суд округа, оценили представленные по делу доказательства и, руководствуясь положениями Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», исходили из недоказанности наличия у ФИО2, ФИО3 статуса контролирующих должника лиц, вовлеченности в процесс управления должником, возможности давать обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия, а также, что именно заключение спорных сделок привело к банкротству должника либо прекращению исполнения обязательств перед кредиторами. Суды также не усмотрели оснований для привлечения ответчиков к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков (статья 15 Гражданского кодекса Российской Федерации). Изложенные в жалобе доводы выводы судов не опровергают, не подтверждают существенных нарушений ими норм права, сводятся к переоценке доказательств и установлению иных обстоятельств по обособленному спору, что не входит
акты и направить спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции. Изучив обжалуемые судебные акты, судья не находит оснований для их пересмотра в порядке кассационного производства Судебной коллегией Верховного Суда Российской Федерации. Разрешая спор, суды первой и апелляционной инстанций оценили представленные доказательства и пришли к выводу об отсутствии оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. В частности, суды исходили недоказанности возможности ФИО2 и ФИО3 контролировать деятельность должника и давать ему обязательные для исполнения указания , а также наличия у данных лиц статуса выгодоприобретателей по сделкам должника. В отношении ФИО4 суды установили, что последний в связи с прекращением полномочий исполнительного органа должника передал документацию исполняющему обязанности директора должника, а также указали на неподтвержденность наличия у должника признаков объективного банкротства на дату возникновения, по мнению конкурсного управляющего, обязанности ФИО4 обратиться в суд с заявлением о банкротстве подконтрольной ему организации. Изложенные в жалобе доводы были предметом рассмотрения судов, не свидетельствуют
новое рассмотрение в суд первой инстанции. Изучив материалы дела, проверив обжалуемые судебные акты, судья не находит оснований для их пересмотра в порядке кассационного производства Судебной коллегией Верховного Суда Российской Федерации. Разрешая спор, суды первой и апелляционной инстанций оценили представленные доказательства и исходили из отсутствия оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ввиду недоказанности наличия у них статуса контролирующих должника лица (в том числе возможности контролировать деятельность компании и давать ей обязательные для исполнения указания ), а также вовлеченности в процесс вывода активов должника. Суд округа с данными выводами согласился. Изложенные в жалобах доводы были предметом рассмотрения судов, не свидетельствуют о неправильном применении ими норм права, сводятся к установлению иных обстоятельств по обособленному спору, что не входит в полномочия суда при кассационном производстве. Руководствуясь статьями 291.6, 291.8 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, определил: в передаче кассационных жалоб для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного
деятельности. Между тем таких оснований по результатам изучения судебных актов, принятых по делу, и доводов кассационной жалобы не установлено. Разрешая спор и отказывая в удовлетворении заявления в обжалуемой части, суды первой и апелляционной инстанций руководствовались положениями статей 9, 10, 61.11, 61.12 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» и исходили из недоказанности оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности, в том числе указав отсутствие у указанного лица реальной возможности давать должнику обязательные для исполнения указания . С данными выводами согласился окружной суд. Изложенные в кассационной жалобе возражения не могут служить достаточными основаниями для отмены обжалуемых судебных актов. Руководствуясь статьей 291.6 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судья о п р е д е л и л : отказать в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации. Судья Верховного Суда Российской Федерации ФИО2
а также в части прекращения производства по делу по требованиям к обществу «Русэкспертиза», отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО7 кассационная жалоба доводов не содержит, в связи с чем суд округа судебные акты в данной части не проверяет и не оценивает. В свою очередь, отказывая в удовлетворении требований к ФИО6, суд первой инстанции исходил из того, что ФИО6 не является лицом, контролирующим должника, исполнял обязанности юрисконсульта и не обладал фактической возможностью давать должнику обязательные для исполнения указания , каким-либо образом определять его действия, совершение вредоносных сделок в интересах ФИО6 не доказано, а наличие аффилированности по признаку вхождения в одну группу не означает, что каждый ее член является контролирующим должника лицом. Суд апелляционной инстанции с данными выводами согласился. При этом суды руководствовались следующим. Согласно пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ) если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника
лица, которое извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 ГК РФ, не применима к действиям (бездействию) ООО «Агропродукт», имевшим место в период с 30.06.2013 по 29.07.2017, подобная презумпция отсутствовала в предыдущих редакциях Закона о банкротстве, в частности в редакции от 28.06.2013 №134-ФЗ. Однако это не означает, что при доказывании в общем порядке (статья 65 АПК РФ) наличия контроля у лица, не имеющего формально-юридических полномочий давать должнику обязательные для исполнения указания , истец лишен возможности ссылаться на приведенные в упомянутой презумпции обстоятельства. Несмотря на то, что подобные факты применительно к рассматриваемому периоду не образуют презумпцию контроля, суд должен дать им правовую оценку в контексте всей совокупности обстоятельств, установленных по обособленному спору, тем более, что на данные обстоятельства ссылаются заявители. Вместе с тем, как отмечено в определениях Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 №305-ЭС19-10079 по делу №А41-87043/2015, от 25.09.2020 №310-ЭС20-6760
приводил доводы о том, что он не получал какую-либо выгоду за совершение каких-либо противоправных действий. Им были получены лишь денежные средства за проведение процедуры банкротства общества «Уральский завод строительных конструкций» в размере 250 000 руб., которые включают дополнительное вознаграждение арбитражного управляющего, а также стоимость услуг привлеченного им специалиста – ФИО9. Суд первой инстанции, выводы которого поддержал суд апелляционной инстанции, отказывая в удовлетворении требований, исходил из недоказанности наличия у ФИО4 фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия. При этом суды первой и апелляционной инстанций руководствовались следующим. Субсидиарная ответственность контролирующих должника лиц носит гражданско-правовой характер, и при ее применении судам надлежит учитывать общие положения глав 25, 59 Гражданского кодекса Российской Федерации в части, не противоречащей специальным нормам Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве). В силу положений статьи 2 Закона о банкротстве, определяющей основные понятия, используемые в Законе
кредиторов ООО «Продовольственная компания» в составе третье очереди. Не согласившись с вынесенным определением, ФИО1 (далее – ФИО1) обратилась с апелляционной жалобой с учетом дополнений, согласно которой просит судебный акт отменить, в удовлетворении требования о включении в реестр кредиторов отказать. В обоснование апелляционной жалобы ее заявитель указывает, что применительно к делу о банкротстве № А71-3600/2020 должника вступившими в законную силу судебными актами установлено, что ФИО1 как учредитель должника не имела фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия. На момент принятия судом обжалуемого определения в деле о банкротстве фактически участвовало лишь одно лицо, требования которого противопоставлены требованиям ФИО1 — ФИО5 Если оценивать отношение ФИО5 к должнику с точки зрения критериев, установленных абзацем 4 п. 2 Обзора, утв. Президиумом Верховного Суда РФ 29.01.2020 г., то, по мнению заявителя жалобы, следует, что Серегин С.Н. имел фактическую возможность давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять
ФИО1, как кредитора ООО «Омега- Импэкс». Относительно возможности возложения субсидиарной ответственности по долгам ООО «Омега-Импэкс» на ФИО3, как на лицо, контролирующее должника, суд первой инстанции исходил из следующего. В соответствии с п. 3 постановление Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ № «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве). Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его
отвергнуты доводы осужденного ФИО1 о непричастности к сбыту наркотических средств и психотропных веществ, обнаруженных по адресу: <адрес>. Как следует из установленных судом фактических обстоятельств, соучастник ФИО1, получив от того сведения о месте нахождения партии наркотических средств и психотропных веществ, изъяв ее в один из дней с начала июля по 27 июля 2018 года из тайника, хранил ее с целью сбыта в арендованной квартире по указанному адресу, после чего 27 июля 2018 года, выполняя обязательные для исполнения указания ФИО1, выполнявшего роль «оператора», поместил часть наркотических средств и психотропных веществ из этой партии в три тайника закладки с целью их сбыта, а оставшиеся от этой партии наркотическое средство (смесь), содержащее <данные изъяты> массой 0,74 грамма, наркотическое средство <данные изъяты> массой 15,32 грамма, психотропное вещество (смесь), содержащее <данные изъяты>, массой 0,18 гамма до получения новых указаний от ФИО1 продолжил с целью сбыта незаконно хранить в арендованной им квартире по вышеуказанному адресу. Данные выводы