актов в порядке кассационного производства являются существенные нарушения норм материального права и (или) норм процессуального права, которые повлияли на исход дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод, законных интересов в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, а также защита охраняемых законом публичных интересов. Таких оснований в связи с доводами жалобы не усматривается. Окружной суд установил, что суды первой и апелляционной инстанций не установили обстоятельств, необходимых для применения последствийзавершенияпроцедурыреализацииимущества должника, в связи с чем в части последствий признал необходимость нового рассмотрения спора в силу предоставленных статьями 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации полномочий. Руководствуясь статьями 291.6, 291.8 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судья Верховного Суда Российской Федерации определила: отказать ФИО1 в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации. Судья Верховного Суда Российской Федерации Н.А. Ксенофонтова
противоречит положениям части 1 статьи 179 АПК РФ. Таком образом, суд приходит к выводу, что изложение резолютивную часть определения Арбитражного суда Кемеровской области от 27 июня 2016 года № А27-25908/2015 в более полной и ясной форме с изложением выводов о завершении расчетов ФИО1 с кредиторами, об освобождении ФИО1 от дальнейшего исполнения требований кредиторов, нарушает указанное требование закона, в связи с чем суд отказывает в удовлетворении заявления о разъяснении определения. Кроме того, все последствия завершения процедуры реализации имущества гражданина содержатся в мотивировочной части определения арбитражного суда от 27 июня 2016 года по делу № А27-25908/2015, изложены в законе, носят императивный характер, расширенному толкованию не подлежат, в связи с чем суд не находит оснований для их дополнительного указания в резолютивной части определения. На основании изложенного, руководствуясь статьей 32 Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», статьями 179, 184, 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд о п
от 21.10.2020 по делу А33-5091/2018 не содержит неопределенностей, уяснение которых вызывает трудности в понимании и исполнении судебного акта. Мотивировочная и резолютивная части определения изложены ясно и не допускают неоднозначного толкования. Как следует из материалов дела, определением Арбитражного суда Красноярского края от 21.10.2020 по делу А33-5091/2018 суд определил применить в отношении ФИО1 правила об освобождении от исполнения обязательств, суд указал, что заявленное уполномоченным органом основание для неосвобождения должника от обязательств применению не подлежит. Последствия завершения процедуры реализации имущества гражданина определены Законом о банкротстве (пунктом 3 статьи 213.28, статьей 213.30 Закона о банкротстве). Следовательно, в судебном акте четко и ясно указано, что в отношении ФИО1 применены правила об освобождении от исполнения обязательств, в Законе о банкротстве четко определено, в отношении каких обязательств производится погашение, в отношении каких – освобождение от обязательств не производится. По существу заявитель просит разъяснить содержание пункта 3 статьи 213.28 Закона о банкротстве. При указанных обстоятельствах в удовлетворении заявления
банкротом, обладала статусом индивидуального предпринимателя. В настоящее время должник трудоустроена в ООО «Динетра» в качестве заместителя генерального директора. Таким образом, должник занимает управленческую должность, а до признания ее банкротом занималась предпринимательской деятельностью. Основным видом деятельности ФИО1 в соответствии с выпиской из ЕГРИП являлась аренда и управление собственным или арендованным нежилым недвижимым. При этом, единственным недвижимым имуществом должника являлось нежилое помещение с кадастровым номером 24:50:0200054:943, которое подлежит реализации в процедуре банкротства. Таким образом, последствия завершения процедуры реализации имущества гражданина являются для должника существенными с учетом конкретных обстоятельств дела. Избежание данных последствий путем заключения мирового соглашения с кредиторами на разумных и экономически оправданных условиях является правомерным поведением. С учетом специальных реабилитационных целей потребительского банкротства, суду надлежит установить не только экономическую обоснованность условий мирового соглашения, но и разумный баланс интересов сторон, предпринятые должником попытки по выходу из трудной жизненной ситуации. Судом учтено, что в целях утверждения мирового соглашения ФИО1 с 01.07.2019 приступила к
предположениях. До рассмотрения вопроса об отстранении финансового управляющего судом вынесено определение о завершении процедуры банкротства, чем нарушены интересы кредиторов. В рамках настоящего дела в связи с отсутствием у должника имущества возможно было ставить вопрос о наличии оснований для прекращения производства по делу о банкротстве гражданина. Однако, наличие или отсутствие оснований для прекращения производства по настоящему делу судом не оценивалось. Вместе с тем, правовые последствия прекращения производства по делу о банкротстве и правовые последствия завершения процедуры реализации имущества гражданина , различны. От финансового управляющего ФИО3 поступил отзыв на апелляционную жалобу, согласно которому каких-либо документально обоснованных доводов о необходимости оспаривания сделок и направления в суд исковых заявлений апеллянтом не приведено. Не представлено и доказательств обращения отдельного кредитора с соответствующим предложением к конкурсному управляющему. Позиция финансового управляющего по оспариванию сделки по отчуждению 06.02.2013г. автомобиля 2003 г.в. изложена в Заключении о наличии (отсутствии) оснований для оспаривания сделок должника от 04.12.2017г. В связи с выполнением
неверном толковании норм права, поскольку освобождение гражданина от обязательств не распространяется на требования кредиторов, предусмотренные пунктами 4 и 5 статьи 213.28 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», а правила пункта 5 настоящей статьи также применяются к требованиям о применении последствий недействительности сделки, признанной недействительной на основании статьи 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона. Доводы апеллянта об отсутствии финансовой возможности погасить спорную задолженность перед кредитором, о наличии двоих детей, а также о том, что последствия завершения процедуры реализации имущества гражданина фактически лишат возможности получения необходимого дохода, признаются судебной коллегией несостоятельными, поскольку удовлетворение денежного требования кредитора соответствует целям действующего Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» и не может рассматриваться с позиции, предложенной апеллянтом. Иных убедительных доводов, основанных на доказательственной базе и позволяющих отменить обжалуемый судебный акт, апелляционная жалоба ФИО1 не содержит. Учитывая изложенное, арбитражный суд апелляционной инстанции считает, что выводы суда первой инстанции сделаны в соответствии со статьей 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации
67 Гражданского процессуального кодекса РФ, дав толкование представленной в дело расписке, суд пришел к выводу о безденежности договора займа от 11 октября 2019 года. При этом, учитывая, что процедура реализации имущества в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО2 завершена, пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения исковых требований ФИО1, поскольку обязательства по уплате задолженности из расписки от 11 октября 2019 года возникли до возбуждения производства о признании ФИО2 несостоятельной (банкротом), применены последствия завершения процедуры реализации имущества гражданина . Однако, судебная коллегия с выводами суда первой инстанции относительно безденежности договора займа от 11 октября 2019 года согласиться не может. Так, выводы суда первой инстанции о том, что из справок о финансовом обеспечении ФИО1 не следует о наличии у истца денежных средств в размере 1171000 рублей, кроме того, не представляется возможным достоверно установить порядок передачи денежных средств, являются ошибочными, поскольку, в данном случае, не имеют юридического значения при разрешении настоящего спора,
п. 3 ст. 213.1 Закона о банкротстве процедура реализации имущества гражданина применяется как в отношении гражданина-потребителя, так и в отношении индивидуального предпринимателя. Несмотря на это, ее применение к указанным лицам преследует разные правовые цели. Целью процедуры реализации имущества гражданина-потребителя является его освобождение от долга. Однако указанное не означает, что признание гражданина банкротом не должно влечь освобождение должника от долгов. В данном случае не следует путать цель института неплатежеспособности и одно из правовых последствий завершения процедуры реализации имущества гражданина , в частности погашение неудовлетворенных требований кредиторов. Целью института неплатежеспособности должно быть устранение неплатежеспособных граждан-потребителей из сферы потребления потребительского кредита. Одно из правовых последствий такого устранения - погашение неудовлетворенных требований кредиторов. Учитывая, что в соответствии с действующим законодательством завершение процедуры реализации имущества не предусматривает освобождение от уплаты задолженности по оплате коммунальных платежей, суд полагает исковые требования ФИО2 ФИО26 необоснованными и неподлежащим удовлетворению, в связи с чем, считает необходимым в иске отказать в
гражданина, требования истца о взыскании с ответчика суммы задолженности не подлежат удовлетворению. Суд апелляционной инстанции приходит к единому мнению с судом первой инстанции. В данном случае истец предъявил иск к ответчику уже после завершения процедуры реализации имущества, в связи с чем оснований для оставления искового заявления без рассмотрения у суда не имелось. Вывод суда первой инстанции о необходимости рассмотрении настоящего спора по существу с учетом приведенных норм права и применения к правоотношениям последствий завершения процедуры реализации имущества гражданина , соответствует материальным и процессуальным нормам права. Таким образом, доводы, на которые представитель ООО МКК «Джет Мани Микрофинанс» ссылается в апелляционной жалобе, не могут служить мотивом к отмене решения, они в ходе судебного разбирательства исследовались, что нашло отражение в принятом по делу решении. Судебная коллегия полагает, что при разрешении настоящего спора правоотношения сторон и закон, подлежащий применению, определены судом первой инстанции правильно, выводы суда основаны на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании
оснований для ее снижения в связи с явной несоразмерностью последствиям нарушенного обязательства не усматривает. Указание апеллянта, что размер неустойки значительно превышает ключевую ставку, установленную ЦБ РФ, не является основанием для снижения взысканной судом суммы штрафной санкции, поскольку при подписании договора займа все его существенные условия сторонами были оговорены, ответчиком не оспорены, оснований заявлять о злоупотреблении истцом правом судебная коллегия не усматривает, поскольку из материалов дела следует, что неустойка истцом не начисляется с ноября 2016 года. При указанных выше обстоятельствах оснований для изменения решения суда в части взысканной суммы неустойки в соответствии со ст. 333 ГК РФ суд апелляционной инстанции не находит. Между тем, доводы апелляционной жалобы ФИО2 судебная коллегия полагает заслуживающими внимания. Из материалов дела следует, что <дата> на основании определения арбитражного суда Кировской области по делу № завершена процедура реализации имущества гражданина ФИО2 С даты завершенияпроцедурыреализацииимуществагражданина наступают последствия, предусмотренные пунктом 3 статьи 213.28, статьей 213.30
